Из коридора было видно, как в комнатах перемещались люди в черном, что-то носили и передавали друг другу.
Девушки, зайдя, замешкались возле вешалки. Когда у Леночки пальто соскользнуло на пол третий раз, она хихикнула и обернулась. Олег помог. А Андрюха пожал плечами и покрутил пальцем у виска. Из-за надувшейся Леночки ледокольно выдвинулся Свинарь и животом попер на парней.
- Выходи, выходи, выходи. Щас поедем.
Он извлек из обоих карманов пальто по поллитре.
- Валелик, спилт! Гидлашка!
- Ага, хорошо. - Валера, в свою очередь, протянул Свинарю полиэтиленовый сверток. - Тут его паспорт. И всякие бумаги.
- Денисыч, уговори Ирку остаться. - сказал кто-то из заводских.
- Конешно.

Мужики тянули одну сигарету за другой.
- Андрюха, что это за пакет у тебя? 
- Думал - брюки в ремонт.
- Оставил бы на заводе в камере хранения. Так теперь и будешь таскаться?
- А куда их теперь?
В дверном проеме появилась смуглая молодая женщина с круглыми глазами навыкат и пухлыми губами Алексея Глебовича.
- Ил, давай ты не поедешь. Мы сами. На кой чёлт тебе... - начал Свинарь, а Андрюха забурчал, повернувшись к Олегу:
- Щекотливое дело было поручено тончайшему психологу, врачевателю душ...
И тут откуда-то из комнат прозвучал сильный, чуть с трещинкой голос:
- Ира, тебе не надо.
- Мама, ты что?.. Мама, ты что?
Ира бросилась обратно и через минуту вышла, неся в левой руке серый костюм на плечиках, называвшихся в этом городе словом тремпель, а в правой - большой газетный сверток.
- Всё. Пошли.
- Бритва? - Отделился от стены матерый.
- Что? Ах, да... Валера...
- Опасную? - Серый джемпер уже мелькал меж комнат.
- Какую хочешь.
Валера вынес электробритву, и матерый затолкал ее в карман своей шубы.
Свинарь рванул сверток у Ирины.
- Отдыхай... Андлюша, возьми костюм.

Шофер оторвался от чтива и обрадовал:
- Тормоза полетели.
- И што тепель?
- Отвезу вас, и на завод - ремонтироваться. Тут далеко?
- В неотложную хилулгию.
- Дык ря-а-дом!

Автобус с опаской пробирался по гололедным улочкам. Олегу был веден профиль Ирины с огромным карим, слегка косившим глазом над треугольной скулой. Лицо покачивалось, повторяя автобусные выкрутасы. Казалось, в нем замкнут какой-то звук, глыбастая низкая нота. Олег опять провалился в клубок безотчетных мыслей, просвечивавших сквозь друга, путавших времена, интонации, масштабы... «Когда за окнами свищет вьюга И ничего не видать кругом, Он впотьмах, на ощупь находит друга, Чтобы расправиться с ним, как с врагом. Среди врагов он врага не ищет, Потому что с врагом тяжелей совладать, Когда за окнами вьюга свищет И ничего кругом не видать...»  Всплыло лицо жены с  фиолетовыми совиными полукружиями под глазами, сиротливо кутающейся за больничной оконной решеткой в синий казенный халат и неловко прижимающей к груди пакет с банкой сметаны и двумя яростно-желтыми лимонами.