7 апреля в Харьковской городской художественной галерее прошел вернисаж «Будни Земные» харьковчанки Марии Безнощенко-Лучковской. Выставка картин будет открыта до 19 апреля.
       Когда-то эта Мария была совсем не Марией, а Морей, обычной девочкой — в далеком от Харькова селе Абрашине Ордынского района Новосибирской области, в деревушке в несколько дворов, стоящей на берегу бескрайней реки Обь и окруженной огромными таежными елями, в краю зверей, рыб, ягод, грибов. В школу даже студеной сибирской зимой приходилось ходить за 6-8 километров, и величественная (а порой и ужасающая) красота вековечной природы вошла в восприимчивое и отзывчивое сердце этого удивительного человека.

       Можно сказать, красота мира сама призвала ее к служению. Увидав репродукцию картины «Зима» знаменитой киевлянки Татьяны Яблонской, девушка Моря оставила первый курс Новосибирского университета и приехала на удивившую ее красотой Украину, в Харьков, всего лишь «с двумя рублями» (по словам ее супруга, известного коллекционера Ильи Лучковского), где к 1971 г. и закончила Харьковский художественно-промышленный институт по конструкторской специальности (педагоги М. Шапошников, А. Константинопольский, С. Беседин).

       Двадцать шесть лет Мария Георгиевна преподавала детворе рисунок, лишь в последние годы занимается исключительно творческой деятельностью, то есть тем, чем призван заниматься художник — пишет картины.

       Мария Безнощенко-Лучковская и на вернисаже рассказала, как в 1976 г. ей довелось писать этюды (пейзажи окрестностей и портреты тружеников) на строящейся Чернобыльской АЭС, для чего нередко приходилось забираться по подвесной лестнице на крышу энергоблока. Варварское вторжение человека в природу ощущалось ею остро, болезненно. Уже в 1985 г., за год до чернобыльской катастрофы, появилось предчувствие трагедии. Одна местная провидица советовала всем уезжать из городка энергетиков Припяти и из окрестных сел, многие из которых были превращены в своеобразные отхожие места техногенного мира.

       Эти пронзительные и яркие рассказы автору этих строк доводилось слышать и прежде, но на вернисаже, вновь вдохновенно поведанные виновницей события и ее супругом, они снова не оставили равнодушным. Директор галереи Татьяна Тумасьян подчеркнула, что Мария Георгиевна открылась публике теперь не только как живописец, но и как своеобразный рассказчик. Откроем тайну: многие из этих рассказов М. Г. Безнощенко-Лучковской записаны вчерне, и мы с поэтом И. Евсой, слушая и читая, укоренились во мнении, что их следовало бы упорядочить, отредактировать и обнародовать. М. Безнощенко-Лучковская о своей непреходящей боли — об умерщвляемой человеком матери-природе — говорила и во вступительном слове на вернисаже, и не раз обступавшим ее плотным кольцом журналистам с телекамерами, микрофонами и диктофонами. Но самое главное, безусловно, говорит она в своих работах, язык которых ей наиболее свойствен.

       На нынешней небольшой выставке художник представила свои программные работы — живописные и графические произведения 1990—2007 гг.— от натурного портрета до сюжетных картин со сложным философским содержанием. Обращают внимание и замечательные автопортреты, и натюрморты, в которых тоже выражены не только живописные, но и мировоззренческие принципы автора.

       Мария Георгиевна в кулуарах отметила, что «харьковская муниципалка», вход в которую свободен, не требует непременного снятия верхней одежды, очень нравится ей тем, что сюда может зайти любой прохожий, и в этой доступности людям любого достатка М. Безнощенко видит и ценит просветительскую функцию любимой харьковчанами галереи.

       Одним из центров новой экспозиции является полотно «Белые ночи» (2000) — одно из лучших, известных произведений художника, уже не раз репродуцировавшееся, в частности в большом томе литературно-художественного альманаха «ДвуРечье. Харьков—Санкт-Петербург» (Харьков, 2004). Публика не знает, что картина эта имеет еще одно, рабочее название «Белый волк». Непростая, очень метафоричная, прикровенная, то есть не прямо читаемая работа, со сложной образностью, побуждающая вспомнить и «безликие лики» современного живописца О. Целкова, и русскую поэзию, в частности, известную есенинскую строку «Давай с тобой полаем при луне». Что наигрывают эти двое человеков: и тот, с длинными пальцами, на трубе, и этот, более жутковатый, на барабане? «Какую музыку сыграем мы сегодня?» — словно спрашивает Мария Безнощенко у нас, современников, строкой стихотворения харьковчанки Ирины Гатовской. Этот разговор — о природе и человеке, о природе человека — универсален, и не имеет государственных границ. Чем помогут усилия этих странных, погруженных в свое личное, двоих — вечной ночной песне белого волка, забежавшего в картину то ли из повести «Белый клык» Джека Лондона, то ли из документальной книги канадского натуралиста-исследователя Фарли Моуэта «Не кричи: «Волки!», сравнившего по величию и силе воздействия ночной волчий вой с органными мессами Баха.

       Искусствовед Л. Пономарева полагает, что в программной картине «Будни земные» (1992), давшей название всей выставке, «автор стремится осмыслить ход истории, ее повторяемость, а вместе с ней цикличность социальных, политических, нравственных катаклизмов… Автор дает простор своей фантазии, ассоциативному мышлению, когда из аморфных мифологизированных фигур людей и животных с гротескным или лирико-романтическим подтекстом слагается образ современного мира, в котором угадываются черты вечного противоборства добра и зла». И если натюрморты М. Безнощенко-Лучковской порой отсылают нас к Сарьяну, Петрову-Водкину, Штейнбергу, а женские портреты — к Модильяни, то в этом полотне нам слышно и эхо знаменитой «Герники» Пикассо, с гипертрофированными образами ужаса, диавольскими тенями, перемежающими разрушаемый, но все же неумирающий земной человеческий мир, в котором, слава Богу, до сих пор видны и слышны следы мира Божьего — с ангелами, цветами, светом, с какой-то боттичеллиевой Красотой.

       Действительно, картины Марии Безнощенко — это «лирическая и философская поэзия, размышление над соотношением духовного, иррационального и мирского», то есть послание всем нам, или, если угодно, весть. Весть о любви и предостережение трагедии. Как подчеркнула на вернисаже Л. Карась-Чичибабина, есть особая объединительная символичность и в том, что вернисаж состоялся в светлый день православного двунадесятого праздника, Благовещенья, и в том, что «именинницу» выставки зовут Мария. Уместно в этой связи вспомнить известную формулу: «По имени — житие, а не по житию — имя». Воистину: когда произносишь имя Мария — слышится легкое пение ветра, шелест листвы; кажется, начинаешь чувствовать, как движется воздух над твоей головой, как дни сменяются ночами, как небесные светила исторгают из себя мерцание. Когда еще раз произносишь его, думаешь, что понимаешь смысл всего происходящего в мире, смысл смены поколений, исторических событий, расцветов и закатов культур. Когда же произносишь это имя в третий раз, то осознаешь, что нет на свете ничего важнее, чем любовь.

       Станислав Минаков

       Фото автора

       Информация предоставлена редакцией "Новая Демократия"
       http://ndgazeta.org.ua/statji.php?n=1967