Человек был вождем белых людей, хотя его одежда ничем не отличалась от одежды остальных. У него было всего одно отличие, но какое! Это не то, что скромный обруч с черными камнями на шее старика. У вождя на груди в простой оправе из черного дерева сверкал потрясающей красоты изумруд величиной с куриное яйцо. Камень был зеленый, как породившие его джунгли. Казалось, волшебный свет исходил прямо из его глубины и при малейшем движении рассыпал вокруг зеленые искры. За такой камень в Европе, наверное, можно купить дворец, а этот вправил его в деревяшку! Ну и ну! Показав себе на грудь, он несколько раз произнес слово «шастор» и один раз слово «ихориан». Вероятно, первое означало имя. Ребята по несколько раз произнесли свои имена, и вождь постарался их воспроизвести. Это оказалось не очень сложно, так как его собственный язык чем-то отдаленно напоминал украинский.
Первый из спасенных ими мальчишек - тот, что бегал за подмогой, оказался старшим сыном вождя. Звали его Итангор. Их пригласили в дом. В комнате, куда их привели, была печь, грубо сколоченный стол, деревянные скамьи, что-то вроде кровати, сундук, полки на стенах, в общем, это жилье совсем не напоминало индейское и мало чем отличалось от украинской хаты. Жена вождя - красивая женщина, высокая и стройная, по имени Малита стала накрывать на стол. Пока она этим занималась, гостей познакомили с остальными членами семьи - младшим сыном по имени Интар и старухой - матерью хозяйки дома, которую звали Линара. Потом их накормили вкусным обедом, состоявшим из первого блюда, вареного мяса, овощей неизвестного вида и хлеба, по вкусу напоминавшего пшеничный. Позднее ребята узнали, что его действительно пекли из пшеничной муки, смешанной с мукой из таких же початков, которые они видели у индейцев племени ута. Когда поели, старший сын вождя повел их показать селение. Деревня действительно оказалась большой. Она была расположена по обеим сторонам того самого ручья, что водопадом низвергался с обрыва. Встречные люди: мужчины, женщины и дети здоровались с пришельцами и с любопытством рассматривали их незнакомую одежду. Несколько мальчишек и девчонок увязались за ними и следовали по пятам. Их провожатый что-то рассказывал, но они не понимали ни слова, хотя часто догадывались, о чем идет речь. За домами были расположены небольшие, но судя по всему, ухоженные поля. Посередине деревни на небольшом холме возвышалось странное сооружение в виде шестиступенчатой пирамиды, сложенной из огромных камней. Высотой оно было с хорошую церковь и действительно являлось храмом, как потом узнали друзья. После прогулки вернулись в дом вождя. Им показали небольшую комнату с широкой лежанкой, где вполне могли уместиться два человека и жестами пояснили, что здесь они могут располагаться. Ночью они спали крепко, не то, что в джунглях, где приходится дремать в полглаза.
Утром их снова накормили и, когда хозяин и старший сын отправились на поле, Кононенко и Захаржевский пошли с ними и проработали сначала до обеда, а потом до вечера. Вечером вождь, которому сын рассказал о выстреле из ружья, испугавшем кайманов и тем спасшем его, попросил показать грохочущую палку - оружие белых завоевателей. Когда он рассмотрел ружье и вернул его, Генек по его просьбе два раза выстрелил в поставленную Василем деревянную доску. Окружающие сначала зажали ладонями уши и даже присели при звуке выстрела, а потом с любопытством рассматривали дырки в доске и качали головами. Убедившись в том, что их не торопят с уходом, друзья решили задержаться в этом гостеприимном месте, тем более, что хлеб даром не ели, а могли работать, как все. А тем временем о них, может быть, забудут и перестанут искать как преступников. На какой срок задержатся, они не знали, но получилось так, что они прожили в этой деревне почти три месяца. За это время более или менее освоили язык и узнали много интересного о приютивших их людях. Прежде всего, они узнали, что местный священник, который по утрам пел гимн солнцу с вершины пирамиды, единственный знал узелковое письмо индейцев. Он прочел сообщение Ога, из которого следовало, что Василь и Генек не такие, как все белые. В «письме» было сказано, что они не завоеватели, что они считают индейцев настоящими хозяевами страны, и это вызвало гнев других белых людей. Когда они спасли Ога от виселицы, плохие белые свалили на них вину за убийство двух людей и хотели тоже повесить, но Ог освободил их и теперь все белые по всей реке будут искать их, чтобы убить. Поэтому их надо спрятать и помочь им вернуться на их родину.
Вот почему их приняли так гостеприимно и оставили в деревне на неопределенный срок. Ребята узнали, что люди, приютившие их, называют себя ацлан, что их предки много, много веков тому назад приплыли сюда из другой страны, расположенной далеко в океане. Ацлан не только работали на полях, охотились и ловили рыбу, но и регулярно упражнялись в военном деле. Мужская часть населения деревни была разбита на сотни и десятки. Они тренировались в стрельбе из лука, в рукопашном бою с помощью специальных дубинок и длинных ножей, напоминающих мечи. Вождь рассказывал, что им приходится защищаться и от нападения индейцев и, что самое худшее, от белых пришельцев, которые гораздо опаснее. А сын вождя Итангор рассказал, что очень давно, когда его бабушка Линара была еще девушкой и их народ жил на берегу большой реки у водопада, бабушку захватили белые чужаки и увезли на свою огромную парусную лодку. Но бабушка убила одного из них ножом, прыгнула за борт и вернулась домой. Вот какая у него героическая бабушка.
Священник, которого звали Суэн Роду, подолгу разговаривал с ребятами, расспрашивая об их стране и тех странах, где они бывали, о людях, обычаях, оружии, продуктах питания, но сам говорил мало и неохотно.
Однажды они решились спросить у вождя, где он взял великолепный изумруд, что украшает его грудь. Шастор ответил, что это военный трофей и больше не стал говорить об этом. Ребята решили, что расспрашивать дальше неудобно, а им очень пригодился бы такой камешек. В гостях хорошо, а дома лучше. Пора было подумать о возвращении, хотя разбогатеть они так и не смогли. Но хорошо, хоть головы сберегли,- и за то спасибо Господу Богу. А вот ацлан считали Богом солнце, и молились ему как настоящему Богу, и это было удивительно. Разумные люди, а истинного Бога не знают.
Многие местные девушки, почти все красивые, обращали внимание на двоих статных пришельцев, да и они были неравнодушны к женской красоте. Итангор как-то сказал, что они нравятся многим девушкам. Могли бы жениться и остаться здесь навсегда. Разве здесь хуже, чем у них на родине? Ребята ответили, что здесь действительно хорошо, но им все же пора домой. Вот только дорога далекая и нужно иметь много денег, чтобы заплатить за путешествие через океан на корабле. На вопрос, что такое деньги, они показали парню золотую монету. Мальчишка попросил дать ему монету и показал ее отцу. Вечером вождь спросил, правда ли, что такие блестящие безделушки помогут им добраться до дома. Ему объяснили, что за такие безделушки у них на родине можно купить все, что угодно. Ихориан удивился, немного подумал и сказал, что знает место, где можно набрать таких блестяшек. Но на просьбу показать это место он ответил отказом. Сказал, что им туда не добраться. На утро к нему явились два бородача лет по сорок пять-пятьдесят. Они рассматривали монету и оживленно переговаривались. Друзья недостаточно хорошо знали язык, чтобы понимать беглый разговор, но пару раз уловили слова «каменные холмы». Посовещавшись с вождем, бородачи попросили на подготовку к походу один день. На следующее утро, вооруженные луками, ножами, длинными веревками, с заплечными мешками, наполненными провизией, эти двое спустились вниз по той самой тропе, по которой пришли Василь с Генеком и, которая была единственной дорогой, соединяющей нагорье с низиной. Помахав на прощанье руками, они скрылись в джунглях. Прошел день, потом второй, потом третий. На вопрос, когда же вернутся те двое, вождь спокойно отвечал, что еще не время. На пятый день он сказал, что посланные за золотом должны прийти сегодня. И действительно, к вечеру они явились. Грязные, усталые, в разорванной кое-где одежде, но невредимые. В доме вождя они развязали свои мешки, достали оттуда по холщовой сумке, каждая весом фунтов пять, и поставили на стол.
- Посмотрите, это то, что вам нужно или нет? - спросил Ихориан, развязав сумки.
Оттуда посыпались на стол золотые монеты. Настоящие золотые, только необычного вида. На них были изображены какие-то непонятные знаки, которые не могли объяснить ни те, кто принесли золото, ни вождь, ни священник, когда ему позже показали монеты. Кроме знаков, на некоторых монетах был отчеканен профиль мужчины с орлиным носом, на других - изображение змеи, на третьих - ягуара, на четвертых вообще не поймешь что. Захаржевский и Кононенко потеряли дар речи при виде такого богатства, а вождь, равнодушно смотревший на золото, как и люди, принесшие его, спросил:
- Этого хватит?
Ошарашенные и обрадованные сверх всякой меры друзья уверили, что этого вполне хватит и даже останется. Хозяева отдали мешочки своим квартирантам, которые еще долго не могли успокоиться от радости. Столько золота они не заработали бы на лесоповале и за сто лет и вряд ли намыли бы на прииске за этот срок. С утра стали собираться в дорогу. Вождь дал им двоих опытных мужчин, с помощью которых они проверили и укрепили вязку своего плота. Вместе с помощниками переделали примитивный навес, превратив его в небольшую плетеную хижину с крепкой камышовой крышей. Кроме того, им подарили настоящие деревянные весла, более удобные и надежные, чем плетеные из лозы. Хозяйка положила им в мешки еду на несколько дней, а ребята попросили еще добавить хлеба. Вождь сказал, что до ближайшего селения белых людей им придется плыть дня четыре, а может быть, пять, и несколько раз предупредил, чтобы никому не рассказывали о встрече с народом ацлан и месте, где они живут. Священник тоже беседовал с ними в этот день. Он говорил, что ацлан претерпели много бед от белых пришельцев. Много мужчин и женщин погибло, защищая свою землю от жадных и беспощадных завоевателей. Народу уже несколько раз приходилось менять место жительства, уходя подальше от врагов. Сейчас белые не знают о них, но если Василь и Генек расскажут, сюда нагрянут сотни воинов с такими грохочущими палками, как у них, и начнут грабить и убивать. Ацлан ни за что не пустили бы чужих на свою гору, но они спасли от смерти двоих юношей и ацлан обязаны были принять их как гостей. Кроме того, в индейском «письме» сказано, что они не такие, как другие белые, не считают себя хозяевами на чужой земле и защищают индейцев.
Ребята искренне обещали никому и никогда не говорить об ацлан, но старик попросил их завтра на заре дать клятву перед восходящим солнцем. Утром их разбудила хозяйка еще затемно, а старший сын проводил к дому священника, который находился неподалеку от храма - пирамиды. Старик вышел к ним и повел в храм. По каменным ступенькам, расположенным в узких наклонных коридорах, они поднялись на плоскую крышу храма и стали ждать восхода. В природе стояла тишина, которая бывает только на рассвете. На деревьях не шевелился ни один листик. В низине джунгли тонули в утреннем тумане, а здесь, на плоскогорье, воздух был прозрачным, сухим и прохладным. Вот на горизонте между двумя одинаковыми горами с плоскими, будто срезанными ножом вершинами, показался краешек солнца. Старик сказал, чтобы ребята повернулись к светилу лицом и повторяли слова клятвы. Они послушно исполнили его то ли просьбу, то ли приказ, и громко повторили вслед за ним не всегда понятные им слова. Смысл клятвы состоял в том, что перед лицом великого и животворящего Ра они клянутся никому и никогда не выдавать место, где живет его любимый и оберегаемый им народ, а если они нарушат эту клятву, их ждет божья кара. Произнеся слова клятвы, они поклонились старику, приложив правую руку к сердцу, и еще раз заверили его, что скорее умрут, чем расскажут кому-нибудь о приютившем их гостеприимном и добром народе. После этого священнослужитель повернулся к востоку и пропел свой ежедневный гимн восходящему светилу. Его сильный, молодой не по возрасту голос свободно и легко летел над деревенскими домами, полями, зарослями и, возможно, даже достигал берегов реки там внизу, под обрывом.
Пропев свою песню-молитву, священнослужитель пожелал ребятам счастливого пути на родину. Они вернулись в дом вождя, поблагодарили, попрощались и отправились на берег реки. Их сопровождали двое мужчин - те, которые ходили за золотом, и сыновья вождя. Василь спросил, что это за каменные холмы, о которых они говорили с вождем. Один из мужчин ответил:
- Там далеко есть два холма в два раза выше нашего храма. Они густо увиты лианами и сплошь заросли травой и кустарником, но это не просто холмы. Очень давно их построили люди. Когда мы там были прошлый раз, мы попробовали расчистить небольшой участок склона величиной с ваш плот. Полдня работали. Разрубили и растащили лианы, вырубили кустарник и траву, а под всем этим и под слоем дерна оказались ступени каменной лестницы. Похоже, она ведет на самую вершину. В один из холмов мы нашли вход. Там внутри много больших и маленьких комнат с каменными стенами, каменными полами и потолками. В одной из комнат далеко, наверное, в центре холма, есть квадратный колодец, куда можно спуститься на веревках. Он очень глубокий, но воды в нем нет. На дне колодца четыре каменных двери с каждой стороны. Три из них мы открыть не смогли, а четвертая была открыта. Там внутри в небольшой комнате стоят несколько каменных сундуков. В одном из них и насыпана большая куча этих блестящих бляшек. Он почти полностью ими заполнен. В других сундуках камни.
- Какие камни?
- Разные. Такие, как у вождя, и красные, и синие, и еще бесцветные, как вода.
- Почему же вы не набрали камней?
- Вы же про них ничего не сказали.
- Ну, взяли бы для себя.
- А зачем они нам?
- Ну, хотя бы для красоты...
- Суэн Роду запретил брать оттуда камни и золото тоже. Он говорит, что все это бесполезно, но может принести много горя.
- А разве здесь распоряжается он? Мы думали вождь.
- Он старше,- неопределенно ответил мужчина.
- Но все-таки вождь послал вас за золотом.
- Суэн Роду разрешил для вас.
- Но сам вождь носит зеленый камень.
- Это не оттуда. Он взял его в бою у великого индейского вождя.
- И никто не знает, где находятся эти холмы?
- Мы знаем, а больше никто.
- А индейцы?
- Индейцы там не живут. В этой местности вообще никто не живет. Там даже зверей нет. Плохое место.
Захаржевский и Кононенко слушали этот удивительный рассказ зачарованно, как в детстве слушали сказки.
- Еще там лежат пятеро людей,- продолжал рассказчик.
- Скелеты?

- Нет, они не скелеты, они целые, только почернели и усохли очень, и одежда почти истлела. Двое лежат в комнате с сундуками, а трое прямо на дне колодца. Наверное, спустились когда-то, а выбраться обратно не смогли. Там еще змей много мертвых - падали сверху и тоже погибали.
- А вы не боялись остаться там навсегда, как те пятеро?
- Нет, если бы мы не вернулись через пять дней, за нами пришли бы другие. Шастор и Суэн Роду знали, куда мы пошли.
Пришли на берег. Провожатые помогли столкнуть на воду плот и пожелали счастливого пути. Медленно поплыли вниз по течению. Река все дальше уносила друзей от местности, где жили добрые и гостеприимные люди, наградившие их, сами того не зная, большим богатством.
- Вот бы нам добраться до этих таинственных холмов! - мечтательно сказал Генек.
- Оно бы, конечно, неплохо, но совсем недавно мы с тобой мечтали о том, чтобы остаться живыми,- рассудительно проговорил Василь, и добавил,- слава Богу, мы теперь и так не бедные. Эти хлопцы знают, где находятся холмы, и то ходили пять дней, а нам с тобой, чтобы обшарить эти джунгли без конца и края, и жизни не хватит.
К полудню они достигли основного русла реки, и она понесла плот гораздо быстрее. На пятый день течение вынесло их к португальскому селению, расположенному на левом берегу. Никакого особого интереса у местных жителей они не вызвали. Видимо, сюда послания Диего Амандеса не дошли, тем более, что рассылал он их только в поселки, расположенные на реке Топажос и ее притоках. Все знали, что выбраться с прииска можно только по рекам. Никому и в голову не пришло, что лесные индейцы, убивающие, по общему убеждению, каждого встречного белого (что, в общем-то, недалеко от истины) могут проводить беглецов через непроходимые для белого человека джунгли до другой реки, которая впадает в Амазонку на триста пятьдесят верст ближе к океану. Отсюда на небольшом парусном судне друзья доплыли по рекам Ирири и Шингу до Амазонки. Здесь в крупном поселке тоже был золотой прииск и приемный пункт золотого песка у старателей. В небольшой мастерской песок переплавляли в слитки. Один хороший человек, которому Василь с Генеком показали свои монеты, сказал, что скорее всего они принадлежали очень древним народам, жившим здесь несколько тысяч лет тому назад, когда еще и в помине не было теперешних индейских племен. Он посоветовал никому их не показывать и поскорее переплавить в слитки от беды подальше. По его словам, местное начальство бредило несметными богатствами, спрятанными где-то в джунглях. Если станет известно о древних золотых монетах, Генека с Василем запытают до смерти, заставляя показать место, где они их взяли. Этот же человек взял на себя труд тайно переплавить монеты в слитки за умеренную плату.
Корабль пришлось ждать около полутора месяцев, и путь в Европу оказался не таким легким, как в Америку. Их жестоко потрепали штормы, но все же до Лиссабона они доплыли живыми и невредимыми. Домой решили добираться через Францию - очень хотелось посмотреть Париж. На корабле доплыли до Гавра, а оттуда в Париж ехали как зажиточные люди. Все шло хорошо, но под самым Парижем в лесу на их экипаж напали лихие лесные молодцы. Василь и Генек собрались, было драться, но остальные пассажиры в страхе стали умолять их не делать этого, иначе их всех убьют. Пришлось смириться и, скрепя сердце, расстаться со своим золотом. В столицу Франции они и все, кто ехал с ними, пришли пешком без гроша в кармане, без колец и украшений. Перед друзьями-путешественниками замаячила неприглядная перспектива топать через всю Европу, попрошайничая в пути или зарабатывая на пропитание грязной работой, и явиться домой нищими. Один из их спутников - человек, видимо, влиятельный, посоветовал им завербоваться в армию. Славный король Людовик XIV как раз затеял войну с Голландией, и ему нужны были солдаты. Этот человек предложил свое содействие, сказав, что на королевской службе можно подзаработать деньжат, а если повезет, то и головы сохранить.
...........................................

                                                                                                                                                                * * *