Выслушав его рассказ, атташе сказал, что посетитель, пожалуй, прав.
- Если в его распоряжении действительно есть такая машина, все эти предосторожности вполне оправданы. А есть ли она, мы сейчас увидим, - и он посмотрел на часы.
В условленное время они, не спеша, направились к универмагу. Вот и перекресток. Возле универмага стоят несколько машин. Дипломаты останавливаются на противоположной стороне, ожидают у светофора и ищут глазами своего посетителя. Ага! Вот он стоит возле черного «Мерседеса». Увидел их. Садится в машину. Они начинают переходить улицу, не отрывая взглядов от машины, и видят, что она плавно приподнимается над асфальтом. Приблизившись, атташе роняет папку, которую держал в руках, наклоняется за ней и убеждается, что под машиной нет никакого домкрата, как можно было бы предположить, и колеса действительно висят в воздухе. Впрочем, когда он выпрямился, машина медленно опустилась. Это зрелище рассеяло все сомнения.
А Кононенко отъехал от этого универмага, доехал до следующего, запер машину и повел своих жен внутрь. Они ходили по этажам, смотрели и не могли насмотреться, удивлялись и не могли надивиться. Муж объяснял им, что для чего и покупал все, на что они показывали пальчиками, в том числе две красивые куклы, которых у них никогда не было. В машину они вернулись с полными пакетами покупок. Потом ели мороженое в кафе, а поскольку Валентин боялся, что они с непривычки простудят горло, сразу после мороженого пили горячий чай. После этого осматривали город, не уставая удивляться его оригинальной архитектуре. Побывали на площади Трех властей, осмотрели кафедральный собор, столь оригинальной архитектуры, что он больше напоминал пирамиду острова ацлан, чем привычный христианский храм. Вечером они ужинали в ресторане. Слегка пьяные, девушки ушли к себе под руку с мужем, провожаемые раздевающими взглядами мужчин. В номере Ила и Нида упали на широченную кровать, а Валентин снял с их ножек туфельки, и оставил отдыхать, а сам пошел в душ. Помывшись, приготовил для них ванну и отправил сестричек купаться. Потом переносил их по одной тепленьких, завернутых как конфеты в большие полотенца, и укладывал рядышком на кровать.
- А теперь развернем вкусные конфетки, - сказал он, и начал разматывая влажные «обертки».
Пахнущие дорогим мылом голенькие девчонки выкатывались из махровых полотенец, смеялись, взвизгивали от счастья и тянулись к нему губами.
- Тише, дети, не шуметь, - говорил Валентин, закрывая им рты поцелуями.
Утром он проснутся первым, умылся, побрился, а «дети» продолжали сладко спать. Пришлось их будить. Илу, лежавшую на боку, он разбудил поцелуем в щечку, а Ниду, которая спала на спине, поцеловал в розовые пуговки грудей. Увидев это, Ила прошептала:
- Я тоже так хочу, - и потянула его к себе.
- Но ты ведь уже проснулась, - возразил Валентин.
- Нет, смотри, я сплю, - и она закрыла глаза. Пришлось целовать и ее как старшую сестру.
- Вставайте. Умываться, одеваться, завтракать. Мы едем на разведку.
Они поехали по намеченному вчера маршруту. Место на повороте действительно было удобным, чтобы незаметно покинуть машину. Лес начинался в полукилометре от трассы, и туда вела проселочная дорога. С одной стороны изгородь, с другой кусты и деревья. Тех, кто будет идти по дороге от трассы не видно.
Лес оказался совсем не таким, как амазонские джунгли, которые бразильцы называют сельвас, и не таким, как джунгли на острове ацлан. Он состоял из низкорослых, корявых деревьев, но спрятаться в нем все же было можно.
В назначенный день, предварительно рассчитавшись за проживание в гостинице, они снова были на повороте. Время 17.40. Никакой слежки не заметно. Повернули к лесу и догнали двух мужчин у самой опушки. Валентин пригласил их в машину и представил девушек. Оказывается, на высокопоставленных должностных лиц женская красота действует, так же как и на остальных мужчин. С трудом, опомнившись, они поцеловали сестрам ручки, пахнущие может быть не самыми лучшими, но самыми дорогими парижскими духами. О такой возможности Кононенко своих жен предупреждал, и им удалось сделать вид, что для них это дело привычное. Проехали по грунтовой дороге, въехали в лес и, вдруг, к обычному шуму мотора добавился новый негромкий звук, и машина стала подниматься. Гости забеспокоились, видя, как уходят вниз кроны деревьев. Машина остановилась вровень с вершинами. Убедившись, что в воздухе нет случайного вертолета, Валентин поднялся над лесом и метрах в трехстах от дороги увидел большую прогалину. Стремительный горизонтальный полет, и они опускаются на худосочную траву. Выйдя из машины, посол и атташе некоторое время ошалело глядели друг на друга и на Валентина.
- Невероятно! - наконец, произнес посол. На каком принципе она поднимается? Какая-нибудь антигравитация?
Предвидевший подобный вопрос Кононенко, улыбнулся и сказал с наивным видом:
- А черт ее знает. Сам не понимаю, как она летает.
Поняв, что допустили бестактность, его гости больше не спрашивали о принципе действия. Атташе достал из сумки видеокамеру и начал снимать. Валентин летал по периметру поляны, поднимался вертикально вверх, вращал машину на одном месте, перемещал ее боком в одну и другую стороны. Атташе снимал посла, высунувшимся в открытую дверцу, плывущей в воздухе машины, потом посол снимал его висящим, держась руками за задний бампер, в то время как машина медленно плыла на высоте трех метров над землей.
Когда закончили съемки, Валентин предложил перекусить, предварительно захваченными продуктами. Во время импровизированного обеда он развивал свои идеи, рассказывая примерно то, что говорил когда-то Рустаму в лагере. О спасательных машинах, о полетах в космос, о перевороте в воздушном транспорте.
- Танки летающие сделать можно? - спросил атташе.
- Можно сделать даже летающие эсминцы и крейсера, - сказал Валентин.
Разговор шел на украинском языке. Жены Кононенко не принимали в нем участия. Закончив трапезу, посол спросил:
- На каком языке вы общаетесь со своей семьей?
- На их родном и на русском.
- Девушки, вы знаете русский?
- Мы с сестрой немножко знаем, а мама еще нет, - ответила Ила.
- А что же вы учите их русскому, а не украинскому? - с упреком спросил атташе.
- Ничего, они девочки умненькие выучат и украинский, - сказал Кононенко. - Петь они уже умеют. Споем, девчонки?
Девушки заулыбались и два звонких голоса завели мелодичную песню. Трое украинцев, сидя посреди бразильского леса, зачарованно слушали украинскую мелодию в исполнении двух красавиц неустановленной национальности.

Сині гори нічь покрила,
Полонину всю залила.
В полонині постать біла
Гуцул Ксеню роспізнав...

- пели девушки и на глазах посла, уроженца Западной Украины, даже выступили слезы. К девушкам присоединился Валентин, а за ним песню подхватили и посольские работники. Это, наверное, был единственный в истории случай, когда «Гуцулка Ксеня» исполнялась в бразильском лесу. Лишь только она смолкла, на поляне раздались громкие, энергичные аплодисменты в честь Ниды и Илы.
Затем перешли к самому главному. Кононенко рассказал, за что его посадили, и как он бежал на «Жигулях» начальника лагеря в Афганистан, а затем в Париж. О том, зачем оказался в Бразилии, распространяться не стал. Потом он перечислил свои просьбы к правительству Украины:
1. Гарантии прекращения преследования за все им содеянное, личным письмом президента.
2. Украинское гражданство для него и его семьи.
3. Встреча с президентом в течение месяца после приезда в Украину.
- Как только вы вручите мне письмо президента с положительный решением поставленных вопросов, я выезжаю с семьей в Киев, - сказал Валентин.
- А машина? - спросили в один голос посол и атташе.
- Эту машину я уничтожу, так же как в свое время украденные «Жигули». Кстати их потерю я компенсировал начальнику лагеря, выслав ему из Парижа деньги на покупку новых. Так что совесть у меня чиста.
- Такую дорогую машину... Жалко, - проговорил посол.
- Куплю себе другую.
- Вы такой богатый?
- У меня теща богатая, - улыбнулся Валентин.
- А чертежи? Везти через границы рискованно. Мы можем отправить их дипломатической почтой, - предложил атташе.
- У меня нет чертежей. Все чертежи и расчеты у меня в голове.
- Да-а, похоже, вы человек серьезный, хоть и молодой, - уважительно проговорил посол.
Когда обсуждение деталей было закончено, Кононенко доставил своих пассажиров на опушку леса.
- А как же вы? - спросил посол
- Мы дождемся темноты, взлетим, и скоро будем дома.
- Какую скорость она развивает по воздуху, это не секрет?
- Больше трехсот километров в час.
Одобрительно покивав головами, посол и атташе тепло попрощались с Валентином и девушками, как со старыми знакомыми и, заверив его, что все будет так, как он хочет, пошли к трассе. На остров молодожены вернулись без происшествий. Волновавшаяся Тауни, обрадовалась, увидев дочерей живыми и здоровым. На этот раз они не уснули, и Валентину не пришлось, как детей, нести их в дом. Они тут же начали показывать все, что накупил им муж, который не забыл и подарки для тещи. Все были счастливы и заснули лишь под утро.
Утром Валентин подробно проинформировал Рустама о встрече с посольскими работниками.
- Со временем соответствующие службы проверят все, что ты говорил, и установят, что ты бежал не один, - сказал Рустам. - Куда делся Бурханов?
- Скажу, что остался в Афганистане, а чтобы их успокоить, скажу, что устройство движителя тебе неизвестно.
- Я бы на их месте не поверил и, чтобы надежнее сохранить тайну, постарался бы меня разыскать и ухлопать, - мрачно проговорил Рустам.
- Пусть поищут. Мы с тобой понимаем, что такую простую конструкцию просто невозможно долго сохранять в тайне. По-моему, следует в тайне построить несколько образцов техники, ошеломить весь мир, а потом сделать широкий жест - рассекретить изобретение, запатентовать и продавать лицензии всем желающим. Это гораздо выгоднее для престижа страны, чем цепляться до последнего за тайну, которая через три-четыре года все равно откроется. Думаю, что смогу убедить в этом президента. Когда ты появишься на сцене, тайны уже не будет, и «ухлопывать» тебя никто не станет, а совсем наоборот, все узнают, что ты был моим соратником, и ты прославишься. Кстати о славе. Как у тебя дела с романом?
- Я практически успеваю за событиями, так что он почти закончен.
- Это хорошо. Я хочу взять рукопись с собой.
Для Танэ Хару Валентин тоже привез подарки: тетради, ручки, карандаши для него и его учеников, а также, радиоприемник с питанием от солнечных элементов. Хранитель знания сообщил, что совет старейшин принял решение доверить Кононенко самостоятельно определить, когда наступит благоприятный момент для сообщения об острове ацлан. Далось это нелегко, но, в конце концов, все поняли, что это лучший из вариантов. Танэ Хару тоже сделал ему подарок - объемистый мешочек со смесью трав, цветов и кореньев.
- Ты человек молодой, - сказал жрец, улыбаясь, - но такие две красавицы как твои, могут утомить любого. Заваривай это и пей, если почувствуешь усталость. Очень помогает.
Через несколько дней Валентин побывал в Корумбе и попросил Эстебана Нето ежедневно покупать газету «Жорнел до Бразил». А три недели спустя, при очередном посещении, нашел в газете объявление, текст которого был заранее согласован с послом. Это означало, что ответ из Киева получен. На этот раз Валентин вылетел в столицу один. В посольстве его встретили как родного, сразу сообщили, что все его просьбы удовлетворены и вручили письмо президента. Особенно обрадовало Кононенко то, что письмо не было отпечатано на машинке каким-то клерком, а было написано от руки самим президентом. Прощаясь, посол и военный атташе говорили, что надеются, еще встретиться с ним в Украине.
Вернувшись на остров, Валентин устроил последнее совещание со жрецом, вождем и Бурхановым. Он говорил, что, в случае появления на острове чужих, так сказать до намеченного срока, необходимо сделать так, чтобы они не узнали, что у ацлан есть современное оружие. Автоматы, пистолет, гранаты, бронежилеты и, главное, машина - все должно быть спрятано. Если чужие окажутся плохими людьми, пусть думают, что ацлан полностью безоружны и не имеют связи с внешним миром. Сохранение тайны в данном случае может оказаться решающим фактором, если оружие все же придется пустить в ход. Рустаму нужно будет переодеться в местную одежду и не выделяться. Все собеседники с ним согласились, а вождь сказал, что такая мысль ему тоже приходила в голову.
Наступил день отъезда. Тауни попросила присматривать за домом свою двоюродную сестру и ее мужа. Она несколько раз принималась плакать, а Нида и Ила были веселы и беззаботны. В отличие от матери они не сомневались, что на далекой родине мужа им будет хорошо.
Сидя с Рустамом в тени дерева, на таком привычном и удобном бревне, и держа в руках рукопись его книги, Кононенко говорил:
- То, что я прочитал, мне понравилось. Надеюсь и дальше не хуже. Кроме того, можно дать отредактировать хорошему специалисту. Ученые еще долго будут изучать полученные нами материалы. Будут спорить, искать доказательства. Сколько еще пройдет времени, пока они придут к единому мнению, пока удастся добиться защиты для ацлан со стороны международного сообщества! А мы расскажем о наших приключениях и открытиях в художественной форме. Для художественной литературы строгие научные доказательства необязательны. Изменим только фамилии главных действующих лиц, схему движителя, название района, где действительно проживают ацлан. Посмотрим, как воспримет публика эту информацию.
- Естественно, как фантастику, - сказал Рустам.
- Вот и хорошо. Тем смешнее будет, когда обнаружится, что все это правда.
Вечером провожать отъезжающих, так же как на свадьбу, пришло все село, кроме воинов, дежуривших на стене. Прощание было очень трогательным. Вождь долго тряс руку Кононенко, а Танэ Хару обнял как родного сына. Когда стемнело. Рустам сел за руль машины, Валентин рядом с ним, а его модницы жены и теща, тоже одетая по-современному, устроились на заднем сиденье. Последний взгляд на такие знакомые и дорогие лица провожающих, и машина взмывает в высоту.
Итак, Валентин Кононенко доказал правоту своего прапрадеда Данилы Ивановича. Он покидал остров и Бразилию, увозя с собой бесценные сокровища: Двух юных красавиц - дочерей легендарной Атлантиды, фотокопии «Книг хранящих память», «шестигранники» с видеоинформацией, оставленные пришельцами 4700 лет назад, волшебный обруч с планеты Нар и еще рукопись романа «Забытые в веках».

Конец первой книги
© А. Есаков
ХАРЬКОВ, 1998