Скелет листа просвечивает солнце. Узор его ложиться тенью,
и в ней мы ищем смысл, чтобы постигнуть суть деревьев.
И удаляемся в пустыню. Или пустыню создаем среди толпы,
когда внутри пустыня.
Лист сухой травы находит смысл среди таких же листьев. Спиралью скрученный хребет его толкает ветер, чтобы разбить о камни
или запутать в чьих-то волосах. Подобных листьев.
Сухой травы…
Ложатся дни твои на Землю тенью. Водою снежною с вершин
стекает время, и в ней ты омываешь руки, чтоб погрузиться в грязь
в глазах Того, кто держит небо, и след стопы Его на теле освещают Плеяды с Орионом— Кесиль и Хима.
Всему есть мера.
Песчинкою среди песков морей ты тонешь, и вопль твой
меркнет в глубине, вплетаясь в хор прибоя. Ложиться грузом.
Кто чашу перевесит?
И ты проходишь дуновеньем,
лишь мелкой рябью по воде, как облако редея.
Ложишься, говоря: когда-то встану!
Страдание плодит виденья, пугает сон.
Плетется сеть и путает сознанье,
и в кучу брошенных камней вплетает корни.
Закрывшись рукавом от сна, не пропусти Зарю. Роса лицо омоет, стихнут страсти ночи, и свежий ветер унесет печаль, порывом вырвав корни, сбросив камень.
И только эхо, шепотом сухой травы коснувшись губ, оставит;
Я не видело тебя!

* * *

1991 г.