Афросиаб ласково взял руку женщины, поцеловал ее и, улыбаясь, сказал:  

Дорогая графиня, мой отец умер так давно, что вы никак не могли его знать, а я действительно встречался с вами в Венеции в 1710 году, и встречи эти были столь прекрасны, что я никогда их не забуду.
При этих словах что-то дрогнуло в лице старой женщины, на ее бледных щеках появился слабый румянец, на секунду она закрыла глаза, потом провела по лицу ладонью, словно прогоняя наваждение, и сказала:
- Но этого не может быть! Человеку, которого я знала, тогда было лет тридцать пять. Теперь ему должно быть семьдесят пять, а вы такой же, каким он был тогда. Так не бывает.
- Дорогая графиня, - мягко сказал Афросиаб, - давайте пройдем в сад. Там нам никто не будет мешать, и я представлю вам доказательство того, что это я и никто другой.
Заинтригованная женщина согласилась. Они вышли в сад и уютно устроились на удобной скамье в тени роскошного куста сирени. Здесь было тихо, и все располагало к приятной беседе.
- Я напомню вам один необычный случай, о котором кроме нас с вами никто не знает, - начал Афросиаб...
В памяти графини вихрем пронеслись незабываемые воспоминания интимного характера, и она подумала:
- «Неужели он решится напомнить... нет, это было бы неприлично с его стороны... да он, то есть этот и знать этого не может ...»
А ее собеседник продолжал:
- Вспомните невероятный случай, когда ваш кучер ехал с вами в карете, а лошадьми правил граф. Помните?
- Боже праведный! Это когда мы ездили в Падую в приют для сирот...
- И пока мы были в приюте, - продолжил Афросиаб, - какие-то пьяницы избили вашего кучера.
- Да так, что он бедняга терял сознание, - прошептала графиня.
- Вот тогда мне и пришлось занять место кучера, чтобы доставить вас обратно в Венецию. По-моему я неплохо справился с новыми обязанностями.
- Но это невозможно! - проговорила растерянная женщина, весь жизненный опыт которой говорил, что этого не может быть.
- Я вам напомню еще, - продолжал Афросиаб, - вы по своей доброте решили завезти возницу к нему домой и хотели дать его жене деньги на лечение, но оказалось, что все наличные вы оставили сиротам.
- Тогда деньги дал граф, - сказала графиня.
- Совершенно верно. Позже вы хотели вернуть мне эту сумму, но я отказался, и сказал, что вам, как красивой женщине, деньги нужнее, чем мне, а у меня их и так много.
- Именно так он и сказал, - прошептала пораженная графиня.
- Он это я, - поправил Афросиаб.
- Но это же невозможно, - снова возразила она, - человек не может оставаться так долго молодым.
- Я могу приводить еще доказательства, но вы просто поверьте, что это я. Вы правы, говоря, что человек не может оставаться так долго молодым. Это касается подавляющего большинства людей, но не всех. Кроме меня на Земле есть еще люди, которые живут сотни и тысячи лет. На них возложена особая миссия, о которой не принято распространяться.
- Кем возложена? - спросила графиня.
- Создателем. Только, пожалуйста, никому об этом не говорите, а то вокруг меня и без того ходит много разных слухов. Пусть это будет нашей с вами тайной, хорошо?
Бедная женщина вздыхала, качала головой и никак не могла успокоиться, но в саду стали появляться другие гости, и беседу пришлось прервать. Расставаясь, она пригласила Афросиаба нанести ей визит. Через несколько дней, когда он навестил графиню, она представила его своей молоденькой приятельнице графине де Адемар. Когда Афросиаб поцеловал изящную ручку новой знакомой, та сказала удивленно:
- Но княгини Ракоци написала мне из Будапешта, что граф Сен-Жермен сейчас находится там. Это письмо я получила только вчера. Она пишет, что все были восхищены виртуозной игрой графа на скрипке.
- «Вот ты и попался» - подумал Афросиаб, а вслух сказал: - Этому может быть несколько объяснений: Первое: настоящий граф Сен-Жермен сейчас действительно в Будапеште, а я самозванец...
Однако за него тотчас же вступилась хозяйка дома, заявив:
- Но здесь присутствуют несколько человек, которые вас давно и хорошо знают. Это я, маркиз де Шатору, герцог Ришелье и другие.
Услышав свое имя, герцог подошел и, узнав в чем дело, сказал решительно:
- Самозванцем может быть только тот, о котором пишет княгиня Ракоци. Графа я знаю уже три года, и за это время он ничуть не изменился, хотя и пропадал куда-то. Могу за него поручиться, как за самого себя.
- «Он и за сорок лет ничуть не изменился» - подумала графина де Жержи, но промолчала.
- Но в Будапеште его тоже хорошо знают, - сказала графиня де Адемар. - Княгиня пишет, что ее знакомые были рады снова видеть графа Сен-Жермен, которого очень уважают, а многие женщины просто души в нем не чают, и когда он по своему обыкновению внезапно и надолго исчезает, его общества им очень не хватает. Вот она пишет, что граф подарил ей перстень с великолепным бриллиантом.
Обратившись к Афросиабу, она сказала:
- Граф, ради Бога не обижайтесь, мне даже в голову не могла прийти мысль, что вы самозванец, тем более что оказывается у вас здесь столько знакомых.
- Спасибо, милая графиня, я и не думаю обижаться, и вот вам доказательство моего глубокого уважения, - с этими словами он протянул молодой графине перстень с крупным бриллиантом.
Присутствующие дамы ахнули, а смущенная молодая женщина поблагодарила и попыталась надеть перстень на палец. Однако для ее изящного пальчика он оказался слишком большим. Несколько расстроенная, она сняла кольцо, собираясь попробовать на другой палец, но «граф», на которого теперь было обращено всеобщее внимание, остановил ее, сказав:
- Не надо, подождите, мы это исправим. Простите, немного не рассчитал.
С этими словами он взял из рук графини кольцо, положил его в карман, через две секунды вынул снова и подал ей. Графиня смотрела на него удивленными глазами, не понимая, зачем он забрал у нее подарок и тут же снова вернул.
- Наденьте, - предложил Афросиаб, - думаю, теперь подойдет.
И кольцо на этот раз в меру плотно устроилось на том же пальчике, с которого спадало минуту назад. Все присутствующие с любопытством смотрели на кольцо, пытаясь определить, это то же самое или граф достал из кармана другое точно такое же.
- Существует и второе объяснение, - продолжал Афросиаб, не дожидаясь, когда удивленные зрители начнут задавать вопросы. - Второе объяснение такое: самозванец сейчас в Будапеште.
- Но там вас тоже хорошо знают и не могут ошибиться, - воскликнула молодая графиня. - Княгиня же пишет, что все старые знакомые рады видеть вас, то есть... в общем, графа Сен-Жермен.
- Третье объяснение и, может быть, самое естественное, - сказал Афросиаб, - просто, пока шло письмо, я приехал из Будапешта.
- Нет, - возразила графиня де Адемар, - в письме указана дата отправки. Я была с вами еще не знакома, но знаю, что к этому времени вы уже давно находились в Париже.
- В таком случае остается признать, что я одновременно нахожусь в Париже и в Будапеште, - улыбаясь, сказал Афросиаб.
- Но это же невозможно!
- Тогда предложите другое объяснение, - развел он руками.
- Вы знаете, господа, я склонна думать, что так оно и есть, я знаю графа, видимо, лучше всех из присутствующих, - сказала хозяйка дома.
- А в трех местах одновременно вы можете находиться? - шутливо спросил кто-то.
Но Афросиаб ответил серьезно, без тени улыбки:
- В трех местах пока не могу, но я над этим работаю. А что касается музыки, то если в этом доме есть скрипка, я готов продемонстрировать вам свои скромные достижения.
Но скрипки в доме графини де Жержи не оказалось, и тогда Афросиаб пригласил всех посетить его в следующий вторник, чтобы послушать музыку.
При его словах хозяйка дома обняла графиню де Адемар со словами:
- А моя юная приятельница прекрасно поет.
- Замечательно, - сказал Афросиаб, - мы устроим настоящий концерт. Милости прошу ко мне.
Во вторник, встречая гостей, он с сочувствием смотрел на дам, многие из которых неуклюже шли на высоких каблуках. В их мучениях виновата была маркиза де Помпадур. Будучи небольшого роста, она однажды догадалась заказать себе туфли на высоком каблуке. Никто не знает, чего ей стоили тренировки, но когда она появлялась в свете, казалось, что она чувствует себя совершенно естественно в этой неудобной обуви. Большинству женщин, особенно немолодых это новшество не нравилось, но... Если маркиза ходит в таких туфлях, значит это нравится королю. И дамы дружно перешли на высокие каблуки. Молодым это далось довольно легко, а пожилые мучались, жаловались и потихоньку ругали маркизу.
Когда все обменялись новостями и удобно устроились, Афросиаб взял скрипку. Гости были заворожены его игрой, и просили играть еще и еще. Потом он аккомпанировал графине де Адемар, у которой действительно был прелестный голос. Оказалось, что кардинал де Роан, присутствовавший на приеме тоже неплохо поет, и у них с графиней получился великолепный дуэт. В общем, концерт действительно состоялся.
Наступила осень, за ней зима, хоть и не очень холодная, но все равно, большинством парижан нелюбимая и слишком долгая. Во всяком случае, так всем казалось, так же как лето всегда кажется слишком коротким. Дважды в Париже появлялся Май и занимал место Афросиаба, пока тот уезжал куда-то на восток, но никто не заметил подмены. Весной Май покинул столицу и Афросиаб снова приступил к исполнению обязанностей графа Сен-Жермен. Однажды в гостиной графини Бьюкен кто-то напомнил присутствующим:
- Господа, а ведь сегодня 30 мая и ровно триста двадцать лет со дня сожжения Жанны Д' Арк в 1431 году.
Заговорили об Орлеанской деве и конечно коснулись слухов о ее чудесном спасении, которое якобы имело место.
- Господа, это не слухи, а чистая правда. Жанна была выкрадена из тюрьмы одним человеком, притом даже не французом, а уже французские патриоты переправили ее в Италию, - сказал Афросиаб.
- А почему вы думаете, что это не очередной слух? - спросили его.
- Я это точно знаю. Кстати выкрав ее из тюрьмы в Руане вечером 29 мая, тот человек привез ее в именье графа Анри де Шарни, которое находилось тогда неподалеку от Парижа.
- Именье графов де Шарни и сейчас находится там же, - сказал кто-то из гостей
- В таком случае, поинтересуйтесь, не сохранилось ли у них семейное предание об этом. Случай ведь из ряда вон выходящий, возможно о нем существует запись в семейном архиве, - посоветовал Афросиаб.
- Но ведь сожжение видели сотни человек! - сказал кто-то из гостей.
На это замечание ответил Афросиаб:
- Я думаю, в тюрьме были еще женщины, вот начальник тюрьмы и отправил на костер одну из них. Он не сообщил о побеге Жанны, боясь оказаться на костре вместо нее. Побег такой знаменитой арестантки ему не простили бы. Это самое простое и самое правдоподобное объяснение.
Эту тему обсуждали еще некоторое время, потом перешли к более актуальным современным событиям. Серьезней всех отнеслась к сообщению о похищении Жанны Д' Арк графиня де Жержи, подозревавшая, что Сен-Жермен имеет к этому непосредственное отношение. На второй день она пригласила к себе графиню Адемар, они написали письмо графу Шарлю де Шарни, и стали с нетерпением ожидать ответа. Когда же ответ был получен, их нетерпение еще больше возросло. Граф писал, что он нашел в семейном архиве записи подтверждающие факт похищения из тюрьмы в Руане Орлеанской девы, и любезно приглашал дам посетить его имение, и ознакомиться с этими материалами, если их это интересует. Дамы послали письмо, в котором сообщали, что с благодарностью принимают приглашение, и вслед за письмом отправились сами в условленный день.
Графини были радушно встречены четой де Шарни. Граф тут же приказал накрыть стол, и когда гостьи покушали и отдохнули с дороги, сообщил, что еще в детстве слышал рассказ об этом удивительном случае от своей бабушки. Кроме того, он помнил что, рассказывая, бабушка держала в руках сшитые вместе листы пожелтевшей бумаги, бережно разглаживая их. Получив письмо милых дам, он порылся в архивах рода де Шарни трехсотлетней давности и нашел-таки эти записи. Это оказался дневник его пра-пра-пра неизвестно какой бабушки, которая жила в пятнадцатом веке. Впрочем, по генеалогическому дереву можно точно установить количество колен, но это не имеет большого значения. Хозяин дома положил перед дамами листы и, чтобы не утруждать их чтением старых записей, стал рассказывать содержание этих страниц. Две графини слушали удивительную историю, боясь пропустить хоть одно слово, так она была занимательна и невероятна. В его изложении история выглядела так:
В 1431 году какой-то иностранец - перс, назвавшийся купцом, спас в лесу из рук разбойников графа Анри де Шарни и его дочь. Этот купец владел мечом так, что его искусству позавидовали бы многие рыцари. Он один бросился на шестерых вооруженных бандитов. Двоим снес головы, третьего проткнул мечом насквозь, а остальные в страхе разбежались. Некоторое время купец гостил в именье графа, а когда зашел разговор о пленении Жанны Д'Арк, предложил выкрасть ее из тюрьмы. Попросил для этого только карету, запасных лошадей и одежду графини. Все это он получил и уехал. 30 мая в Руане по приговору суда святой инквизиции состоялось сожжение Жанны. А через трое суток этот странный перс привез Жанну живой и невредимой. И вот, что рассказала Жанна уже после того, как гость уехал:
Вечером 29 мая в ее камеру вошел герцог Бедфорд, которого она знала в лицо. Но как только они остались одни, посетитель преобразился в совершенно незнакомого человека и сказал, что он пришел спасти ее. Жанна отказалась идти с ним, думая, что он слуга дьявола, но этот человек поцеловал икону и сказал, что он Иосиф Аримафейский - тот самый евангельский. Он сказал, что его прислал Иисус Христос, который не хочет смерти патриотки Франции. Жанна поверила ему, переоделась в платье и обувь графини, и надела шляпу с большими полями, скрывающую лицо. Незнакомец сказал, будто охранники уверены, что герцог вошел в камеру вместе с женой, поэтому не будут удивлены, увидев его с дамой. Так и случилось. Он снова преобразился в герцога Бедфорда, беспрепятственно вывел Жанну на глазах начальника тюрьмы и охраны, и увез в карете с герцогским гербом.
Рассказав все это, граф добавил:
- Местный художник нарисовал тогда портрет этого человека, который тоже сохранился. Хотите взглянуть?
Дамы, естественно захотели посмотреть на изображение такого удивительного человека, и хозяин приказал слуге принести картину. Это оказался небольшой поясной портрет в простой раме, но когда две графини взглянули на него, обе в один голос ахнули. С портрета на них смотрел, еле заметно улыбаясь, граф Сен-Жермен. Когда, удивленный их восклицанием хозяин, спросил, в чем дело, старшая из графинь после небольшой заминки сказала, что этот человек очень похож на их общего знакомого. Сен-Жермен был изображен на фоне белого полотнища с ликом Иисуса Христа.
- Это же знамя Орлеанской девы, - сказала графиня де Жержи.
- Совершенно верно, - подтвердил хозяин дома, - вероятно, по замыслу художника, это должен быть намек на некую связь изображенного здесь человека с Жанной Д'Арк.
Граф рассказывал, что его предки отправили Жанну с охраной в Италию к своим родственникам, но дамы его почти не слушали. Все их мысли были заняты Сен-Жерменом. Вернувшись в Париж, они поспешили с ним встретиться, но графа не было дома, и никто из слуг не знал, где он находится. Он просто внезапно исчез несколько дней назад и с тех пор не появлялся.
Слуги говорили правду. Несколько дней назад Афросиаб, никого не предупредив, рано утром вышел из дома через заднюю калитку сада и пешком направился в сторону реки. К тому времени «АРЕЗУ» уже пять суток стояла у причала на Сене. Как только он взошел на борт, были подняты паруса, и на второй день его корабль уже пересекал Ла-Манш, направляясь в Англию. Афросиаб занялся своим обычным делом, которое не обещало известности в высшем обществе, но за то приносило деньги, в любом обществе необходимые. Когда он через четыре месяца вернулся, обе графини поспешили его навестить. Они рассказали о посещении именья графа де Шарни и о том, что слова Афросиаба о спасении Орлеанской девы полностью подтвердились.
- Так и должно быть, - сказал Афросиаб, - зачем мне нужно вас обманывать.
- А не сами ли вы граф выкрали Жанну из тюрьмы? - полушутя, полусерьезно спросила графина де Адемар.
- Вы меня обижаете, графиня, - улыбаясь, ответил Афросиаб, неужели я похож на человека, которому больше трехсот лет? Разве я так плохо выгляжу? - при этом он незаметно подмигнул старой графине, и она еще больше уверилась в том, что это сделал он и никто другой.
Гостьи выложили свой главный козырь - портрет, о котором Афросиаб уже забыл. Но он не растерялся и заявил, что это случайное сходство. На свете довольно часто встречаются люди похожие друг на друга. Это обычное явление.
- Откуда же вы знаете эту историю? - не унималась молодая графиня.
- Я услышал ее в Италии от дальнего родственника де Шарни. Это его предки тогда приняли у себя Жанну, и эта история до сих пор живет в их роду, - спокойно пояснил Афросиаб.
Все, как будто бы, получило свое объяснение, но уезжая из гостеприимного графского дома, графиня де Адемар сильно подозревала, что человек изображенный на портрете, увиденном в именье де Шарни и граф Сен-Жермен это одно лицо. А старая графиня была просто уверена в этом.
В начале 1752 года на светском приеме у графини д'Адемар в имении Сен-Дени хозяйка представила его фаворитке короля маркизе де Помпадур. Маркиза сказала, что много слышала о нем и рада знакомству. Позже для гостей был разыгран спектакль - какая-то греческая трагедия, названия которой Афросиаб не запомнил. В этом спектакле Маркиза Помпадур великолепно сыграла роль одной из древнегреческих богинь. После спектакля, восхищенный ее талантом Афросиаб преподнес ей перстень с крупным и очень красивым изумрудом. Маркиза была тронута дорогим подарком и пригласила графа посетить ее в королевском дворце в Версале. В назначенный день Афросиаб нанес визит маркизе в ее апартаментах расположенных прямо над спальней короля, и маркиза представила его Людовику пятнадцатому. Гость увидел перед собой полнеющего мужчину, который, судя по всему, некоторое время назад был красивым молодым человеком. Король принял его любезно, обратил пристальное внимание на бриллианты на руках гостя и на пряжках его туфель и сказал:
- Маркиза показывала мне кольцо с изумрудом, которое вы ей подарили. Великолепный камень! Похоже, вы человек очень состоятельный.
- Ваше величество, - сказал в ответ Афросиаб, - вы не хуже меня знаете, что состоятельность понятие относительное. Для одного человека теплая одежда зимой уже целое состояние, а другому нескольких замков с полями лесами и реками кажется мало, и он не чувствует себя счастливым.
- Вы правы! - воскликнул король. - Я даже знаю таких людей. - И ироническая улыбка появилась на его губах.
Затем король по просьбе маркизы показал гостю свою коллекцию драгоценных камней. В ней были прекрасные экземпляры, но Людовик, взяв один из крупных бриллиантов и показывая его «графу» посетовал на то, что, несмотря на всю свою красоту, камень имеет трещину. А это существенно снижает его стоимость.
- Позвольте, ваше величество, - попросил Афросиаб и взял камень из рук короля.
Внимательно рассмотрев его, он сказал:
- Замечательный камень! А что касается трещины, то этой беде можно помочь.
- Как? - спросил удивленный король
- С Божьей помощью, - ответил «граф». - Если вы, ваше величество, позволите мне присесть вон там, у окна, а сами с графиней согласитесь посидеть пять-десять минут на этом диване и не отвлекать меня, я постараюсь исправить дефект.
- Вы шутите?
- А вы хотите иметь камень без трещины?
- Естественно хочу.
- В таком случае, не откажите в моей просьбе недолго посидеть молча и не подходить ко мне.
Переглянувшись с маркизой и подумав, не сумасшедшего ли она к нему привела, король грузно сел на обтянутый красным бархатом диван. Маркиза устроилась рядом с ним. Афросиаб сел на стул с вычурно изогнутыми ножками и спинкой, стоявший у окна и подумал:
- Кто меня за язык тянул! Исправлю я ему камень, а он «в знак благодарности» велит отрубить мне голову или отправит на костер за связь с нечистой силой. У него, конечно, ничего не получится, но зачем мне эти хлопоты? Придется заранее принять «оправдательные меры». - И он приял меры незамедлительно.
Король и маркиза вздрогнули, увидев, как с обеих сторон от «графа» возникли два ангела и склонились над ним, как бы стараясь рассмотреть то, что он держал в руках. Пораженный монарх осенил себя крестным знамением. Вслед за ним несколько раз перекрестилась маркиза. Ангелы были точно такими, какими их изображают на иконах. В белых одеждах с крыльями и нимбами над головами. Удивительный гость попросил не разговаривать, но король и фаворитка и без того не могли произнести ни слова. Они сидели, не шевелясь, онемев и оцепенев.
Афросиаб сконцентрировался и перешел в измененное состояние сознания. В этом состоянии он видел все вещи не застывшими, а живущими своей жизнью. Но сейчас его внимание было приковано к бриллианту. Он видел кристаллическую решетку алмаза и те места, где она была нарушена, где в упорядоченной структуре не хватало частичек энергии-вещества, которые великий грек Демокрит еще до нашей эры назвал атомами. Силой своего сознания Афросиаб материализовал эти недостающие «сгустки» энергии и они заняли полагающиеся им места. Работа закончена.
Застывшие неподвижно король и маркиза увидели, как сделались прозрачными и растаяли в воздухе ангелы. «Граф Сен-Жермен» еще около минуты сидел неподвижно, потом встал и, подойдя к королю, протянул ему камень. Король и маркиза разом избавились от оцепенения. Людовик осмотрел камень и пошел к окну, из которого на мозаичный пол падал яркий солнечный свет. К королю подошла маркиза и принялась вместе с ним рассматривать камень. Трещина действительно исчезла.
- Вы святой? - почему-то шепотом спросил король.
- Что вы, ваше величество, какой же я святой. Я стараюсь не грешить и жить по законам Всевышнего, но до святости мне далеко.
- Но человек не может творить такое...
- Вы же видели, что это сотворил не человек. Тех, кто это творит, люди обычно не видят. Специально для вас, я попросил их стать видимыми, чтобы вы не подумали, будто здесь замешан дьявол. Этот камень чист, он получил благословение, и будет приносить вам удачу, а я прошу позволения откланяться.
От всего происшедшего у короля в голове был такой сумбур, что он предпочел не задавать вопросов и отпустил своего невероятного гостя. Маркиза тоже молчала, потеряв от удивления дар речи. И только оставшись вдвоем, Людовик и урожденная Жанна-Антуанетта Пуассон, в замужестве мадам д'Этиоль, а, милостью короля, маркиза де Помпадур заговорили, перебивая друг друга.
С этих пор Афросиаб стал часто бывать у маркизы. В ее салоне он познакомился со многими выдающимися людьми, которым она покровительствовала, и с помощью которых развлекала вечно скучающего короля. Здесь бывали ученые и просветители Жан Лерон д'Аламбер, Дени Дидро, аббат Анкетиль, Монтескье, он же Шарль Луи Секонда, барон де Ла Бред, живописцы Фрагонар и Буше и многие, многие другие, не говоря уж о таких завсегдатаях, как граф Шуазель и директор фарфорового завода в Севре скульптор Фальконе.
Свое детище - завод в Севре маркиза показывала Афросиабу лично. Он заинтересовался этим производством и стал бывать на заводе часто. Постепенно включился в работу специалистов, и вскоре о нем на заводе говорили уже как о своем человеке. Однажды он сказал маркизе, что часто приходится возвращаться домой очень поздно, поскольку он увлекается работой и не всегда может вовремя оторваться. Маркиза сказала, что обеспечить ему жилье вблизи завода приличествующее его положению она не может, но готова предоставить небольшую квартиру в доме для заводских работников. Афросиаб согласился и стал часто оставаться ночевать в этом помещении. Это продолжалось до тех пор, пока не была закончена работа над новой маркой фарфора, получившей в честь маркизы название «Роз Помпадур». Потом он снова вернулся к светской жизни.
Между 1758 и 1760 годами он чаще бывал на востоке, в Индии и Китае, чем в Париже, а когда возвращался, развлекал парижскую знать рассказами об этих странах. Однажды, вернувшись, он пожалел, о том, что покинул Париж. За время его странствий умерла единственная дочь маркизы. Будь он поблизости, может быть, смог бы предотвратить это несчастье. На одном из приемов, заговорили о том, как тяжело маркиза переживает эту трагедию. Ей сочувствовали даже те, кто ее не любил, а таких было немало. Потом разговор зашел о христианском обряде погребения, а после этого одна из дам поинтересовалась, как хоронят своих покойников мусульмане. Никто об этом ничего не знал. Тогда кто-то из присутствующих, кажется, аббат де Берни - близкий друг маркизы де Помпадур, сказал:
- Давайте попросим рассказать об этом графа Сен-Жермен. Мне кажется, ему известно все.
Возразив, что все не известно никому кроме Всевышнего, Афросиаб все же внес ясность в вопрос о мусульманских похоронах. Оказалось, что этот обычай не так уж сильно отличается от христианского.
- Но есть народы, обычаи которых совершенно не похожи на наши, и даже могут показаться христианину кощунственными, - сказал Афросиаб. - Например, индусы сжигают тела своих покойников, как правило, на берегу реки. Огонь не всегда доводит свое дело до конца, и полусгоревшие тела бросают в реку. Там останки доедают рыбы и клюют, садясь на плывущие трупы птицы. Интересно, что тут же купаются взрослые и дети, не обращая на это никакого внимания.
Присутствующие встретили его слова возгласами:
- Чудовищно! Ужасно! Дикость!
- А вот парсы - поклонники огня, живущие в западной Индии, - продолжал Афросиаб, - вообще не хоронят своих покойников, не желая осквернять четыре священных стихии - землю, воду, огонь и воздух.
Сказав это, Афросиаб замолчал, и у него стали спрашивать, как же поступают эти странные парсы?
- Они отдают своих мертвых на растерзание грифам.
Этот ответ озадачил всех, и многие даже сомневались, что такое возможно, но чтобы не обидеть графа, промолчали. На этом приеме Афросиаб познакомился с испанским послом, который пригласил его к себе. Не откладывая надолго, Афросиаб нанес ему визит. Оказалось, что хозяин дома тоже бывал в Индии, и у них нашлось много общих тем для разговора. В комнату, где они оживленно беседовали, вошел двадцати двух летний сын посла, который перед этим тренировался в искусстве фехтования со своим товарищем. Он вышел победителем и пришел из сада возбужденный, держа в правой руке шпагу. Отец представил его гостю и сказал, что сын прекрасно фехтует, и далеко превзошел в этом искусстве своего родителя. Афросиаб заметил, что такой молодой человек еще не мог по настоящему научиться фехтовать, так как для этого нужно тренироваться много лет.
- Хотите попробовать? - с некоторой обидой в голосе спросил юноша.
- Я согласен, но хочу вас предупредить, чтобы вы не расстраивались, если потерпите неудачу. Наши силы слишком неравны.
- Посмотрим! - запальчиво воскликнул парень.
Они вышли в небольшой садик за домом посла, стали в позиции, и парень налетел на Афросиаба, как коршун на добычу. Однако, добыча неокрепшему коршуну оказалась не по зубам, если так можно выразиться, говоря о птице. Не прошло и минуты, как шпага молодого человека оказалась в руках его противника. Решив, что это какая-то досадная случайность, он потребовал повторить поединок, но «случайность» повторилась. Бойцы сошлись в третий раз, и снова Афросиаб быстро обезоружил молодого человека. Наконец парень понял, что случайность тут не при чем. И он, и отец смотрели на своего гостя с недоумением смешанным со страхом. «Не дай Бог встретить такого противника в настоящем поединке», думал каждый.
- Не смущайтесь, пожалуйста, - ласково сказал Афросиаб парню. - У меня огромный опыт участия не только в поединках, но и во многих сражениях, где кровь лилась рекой, и головы сыпались с плеч, как яблоки с яблони. Если хотите серьезно повысить свое мастерство, приходите ко мне, и я буду вас тренировать. Талант у вас, безусловно, есть его нужно развивать. Я вам с удовольствием помогу в этом.
С этого дня сын посла стал приходить к Афросиабу учиться. У него было очень длинное имя - Антонио, Мари, Хосе, Диего и т.д. и т.п. Видимо в него вошли больше десятка имен его предков да еще имена каких-то католических святых. Возможно, предки испанцев позаимствовали моду на столь длинные имена у арабов, с которыми несколько столетий жили рядом. Афросиаб называл его просто Антонио по первому имени. Когда слуга, докладывая о его визите, начинал перечислять все имена с визитной карточки, перс останавливал его и говорил:
- Пусть заходят все сразу, только я приму их в библиотеке, а то здесь мы все не поместимся.
Слуга выходил к гостю и говорил:
- Граф примут вас всех вместе, они ждут в библиотеке, там просторнее.
- Как, разве граф не один? - в свою очередь спрашивал гость, делая вид, что удивлен упоминанием о графе во множественном числе. Молодой человек понимал и ценил юмор и никогда не обижался.
Несколько раз Антонио приходил с красивой пятнадцатилетней девочкой, по имени Луиза. Она была из семьи обедневших дворян. Парень влюблялся в нее все сильнее, его родителям Луиза тоже нравилась, и Афросиабу казалось, что дело идет к свадьбе. Но, как часто бывает, вмешался непредвиденный случай. Маркизе, подбиравшей все новых и новых любовниц для короля, донесли о существовании красивой девочки по имени Луиза. Девочек для короля покупали у бедных родителей, чаще всего у одиноких женщин. Но были родители, при том не такие уж бедные, которые сами предлагали своих малолетних дочерей, в надежде, что король в благодарность одарит своими милостями всю семью. Людовик предпочитал малолеток, а Луиза уже почти вышла из этой категории но, учитывая ее красоту, могла понравиться монарху.
Маркиза сама приехала к родителям девчонки и заморочила им головы туманными намеками на перспективу невероятной карьеры ожидающей их дочь при дворе короля. У Луизы тоже загорелись глазки при мысли о сладкой придворной жизни. С одной стороны ей нравился Антонио, и расставаться с ним не хотелось. Но с другой стороны, если она станет придворной дамой, то сможет выйти замуж за сына какого-нибудь богатого придворного, а может быть даже за одного из сыновей короля. Такие мысли бродили в ее глупой головке, и вскоре она оказалась в специальном доме, отведенном для юных любовниц короля в Оленьем парке неподалеку от Версаля. Антонио было сказано, что Луиза уехала. Он терпеливо ждал ее возвращения, но время шло, его любимая все не появлялась, а от ее родителей ничего конкретного добиться было невозможно. Юноша заподозрил неладное, и рассказал о своих подозрения «графу Сен-Жермен».
Афросиаб задействовал свои многочисленные связи и вскоре узнал, что в Оленьем парке появилась новая девочка по имени Луиза. Судя по описанию, это была она - мечта Антонио. Для того чтобы вернуть ее жениху, девчонку нужно было выкрасть. Другой возможности просто не существовало. А чтобы она согласилась на это, нужно было выбить из ее головы несбыточные мечты о сладкой жизни при королевском дворе. Афросиаб нашел способ тайно встретиться с женщиной, которая уже много лет убирала помещения, где жили девочки, и имела возможность поговорить с любой из них. Он дал женщине столько денег, сколько она не зарабатывала и за год, и та рассказала, что король уже видел Луизу и по своему обыкновению сам купал ее. Он любил это делать с девочками - кандидатками в его постель, а среди них были даже десятилетние. Купая девчонку, он рассматривал и ощупывал все ее невинные прелести, которыми ему предстояло насладиться. Женщина сообщила, что Луиза, королю понравилась. Он очень хвалил ее груди и другие округлости ее тела, а она от стыда не могла прийти в себя еще долго после этой процедуры.
Эта женщина, рискуя впасть в немилость короля, все же согласилась растолковать девчонке ее истинное положение. Через несколько дней, оставшись наедине с Луизой, она объяснила ей, что учить ее, чтобы сделать придворной дамой никто не собирается. Королю она нужна только в качестве постельной принадлежности. Ее научат азам поведения в королевской постели, а уж сам король научит ее всему, что должна делать женщина, чтобы удовлетворить самые невероятные желания мужчины. Когда она рассказала, что это могут быть за желания, Луиза пришла в ужас.
Однако, справившись с первым испугом и решив, что если другие женщины это делают, то она, может быть, тоже сможет, спросила:
- Значит, я буду любовницей короля?
- Нет, милая, любовница короля это очень влиятельная женщина, с которой все ищут знакомства. Любовниц он выбирает из высшего общества. А ты будешь просто постельной принадлежностью, чем-то вроде простыни, которую вечером стелют, ночь на ней лежат, а утром убирают в сундук. Только тебя уберут не на следующее утро, а месяца через два-три, и не в сундук, а в монастырь, где ты и проведешь всю свою жизнь за каменными стенами, замаливая чужие грехи. Своих-то у тебя еще нет. Больше дух, трех месяцев король с новенькой девочкой обычно не забавляется. А могут и не отдавать в монастырь, а отдадут замуж, возможно, уже беременной за какого-нибудь престарелого вдовца, и будешь ты ему нянькой. В общем хоть так, хоть этак, а попала ты детка в плохую историю.
- Но если я рожу ребенка от короля, он приблизит нас к себе, - робко возразила Луиза.
- Как же, держи карман шире. Если бы он приближал всех своих незаконных детей, при дворе бы не протолкнуться было. Ничего ты от короля не получишь кроме того, что все женщины получают от мужчин в постели.
- А что?
- Дура, да то, от чего пузо растет.
- Я ему не дамся, я убегу! - заявила Луиза.
- Отсюда убежать трудно, а если даже убежишь, куда ты денешься. Король тебя найдет в любом уголке Франции. От него убежать можно только в другую страну.
- А у меня как раз, жених из другой страны, - призналась Луиза.
- Так зачем же ты сюда-то согласилась, дуреха.