ПРОРОК И КУПЕЦ

Из Москвы в Индию отправлялась группа бизнесменов. Поскольку у Иосифа бизнес был не только в Украине, но и в России и, поскольку в кругах московских предпринимателей у него были хорошие связи, его включили в состав группы. Они вылетели из Шереметева и без приключений приземлились в Дели, в аэропорту имени Индиры Ганди. В город Бангалор - административный центр штата Карнатака в южной Индии, где должна проходить встреча с индийскими бизнесменами и политиками, все отправились самолетом местных авиалиний. Иосиф был знаком с программой встреч и знал, что первые два дня может пропустить без особой потери для себя. Поэтому он поехал поездом. Очень давно не был в Индии и хотел посмотреть страну. Случайно взял билет на поезд самой дешевой индийской компании. Синие вагоны поезда были трех классов. В третьем была жуткая теснота и никаких удобств. Второй класс бы получше - похож на украинский плацкартный. Только здесь и на третьих полках спали пассажиры. А в первом выдавали постельное белье, воздух охлаждался кондиционерами, и был постоянный проводник. В первый класс не пускали нищих. Полки во всех вагонах были оборудованы специальными цепочками с замками для пристегивания багажа. Таким образом, повышалась вероятность его сохранности. Проехать предстояло свыше двух тысяч километров, почти через всю страну с севера на юг
Весь первый и второй день пути Иосиф смотрел в окно. Архитектура строений, конечно, изменилась, а природа была все такая же, как прежде - леса, широкие полноводные реки с водой цвета глины, крупные плантации и небольшие засеянные участки. На межах межу делянками, так же, как в России и Украине, росли деревья и кусты. Много было строений под соломенными крышами, но на некоторых из них виднелись спутниковые антенны. Пока ехали по Северной Индии на горизонте все время виднелись невысокие горы и холмы. Параллельно железной дороге двигались по шоссе грузовые машины и автобусы, но нередко двухколесные повозки, нагруженные всякой всячиной, как и две тысячи лет назад, тянули за собой какие-то рогатые животные. Однажды, по левую сторону дороги, он увидел нагромождение огромных камней посреди ровного поля. Как будто ребенок некоего великана когда-то принес сюда камешки, каждый величиной с трехэтажный дом, поиграл, потом сгреб их в кучу и ушел, а камни так и лежат до сих пор.
В Бангалор приехал как раз вовремя. Начинались интересующие его переговоры. Деловые встречи закончились вполне успешно. Потом были экскурсии по историческим местам, храмам, музеям и в Центр космических исследований. Когда вся делегация отправилась домой, Иосиф остался. У него были свои планы. Поезд повез его на северо-запад от Бангалора туда, где когда-то произошла самая важная встреча в его жизни.
Какие разные судьбы бывают у городов, думал он, добравшись до места назначения. Одни, возникнув, как небольшой поселок, живут тысячелетиями и вырастают в огромные мегаполисы. Другие из больших городов со временем превращаются в малые поселки. А третьи и вовсе исчезают с лица земли. Так исчез и его родной город на берегу Эритрейского моря. К нему когда-то шли караваны, плыли корабли из Африки, Аравии, Индии. А теперь ни на одной карте, ни в одном учебнике истории не найти города с названием Минра. Вот и здесь, на двадцатой параллели, много столетий назад был большой город Аджанта. Он - Афросиаб, был здесь дважды по своим купеческим делам в первом и втором веках нашей эры. Каждый раз любовался прекрасной архитектурой буддийского монастыря, неподалеку от которого шумел и сверкал всеми цветами радуги огромный базар, где можно было купить товары, привезенные такими, как он купцами, из Китая, Бактрии, Парфии, Армении, Аравии, Македонии, и даже с самой дальней границы Великой Римской империи, из загадочной Британии. Здесь можно было встретить и араба из знойной Аравии и сармата, чей народ жил на север от Эвксинского понта, и венеда, живущего еще севернее, и германца, и множество представителей других народов, которых, не взирая на опасности, влекли в далекие страны два желания - разбогатеть и посмотреть мир. Сам Афросиаб вел тогда к берегам Внутреннего моря караван с китайским шелком, индийским жемчугом, пряностями, благовониями и другими экзотическими товарами.
И вот он сова здесь. Славный когда-то город превратился в небольшой поселок. Где стоял огромный храм знаменитого монастыря? От него ничего не сталось. Куда подевалась двадцатиметровая статуя Будды, поражавшая воображение паломников? Куда ушли огромные каменные слоны, с севера и юга охранявшие покой храма? У кого спросить об этом? Единственный сохранившийся ориентир это пещерный монастырь, который пощадило безжалостное время, но и на нем видны следы разрушения. Вот он протянулся над рекой на полкилометра. Здесь, в одной из келий, вырубленных в отвесной скале, некоторое время жил Он - тот от дня рождения которого, теперь ведет летоисчисление половина мира. Афросиаб всматривался в углубления в скале и пытался вспомнить, в каком из них жил Он. Но прошло слишком много времени, часть келий была разрушена, потеряны ориентиры, и все выглядело незнакомым. К тому же пещер стало намного больше, чем тогда.
Здесь водили экскурсии. Он решил присоединиться к одной из групп, и поднялся со всеми вместе вверх по вырубленным в скале ступням. Привлекательная женщина-экскурсовод, одетая в яркое национальное сари, давала пояснения для иностранных туристов на английском языке. Она рассказывала о конструкциях фасадов, выполненных в виде арок и рам, о внутреннем пространстве келий, обращала внимание слушателей на настенную живопись, сохранившуюся в некоторых из них. Она говорила о том, что росписи посвящены сценам из жизни Будды и его подвигам в предыдущих жизнях. А Афросиаб смотрел на изображение проповедующего Будды, и не столько прислушивался к рассказу экскурсовода, сколько «слушал» другое - то, что не мог «услышать» никто из туристов. В каждой из этих келий в течение тысячелетий жили очень многие люди. Информационно-энергетические поля самых разнообразных мыслей, мечтаний, переживаний, страданий и редких радостей, давно ушедших людей, оставили свой отпечаток или, если можно так выразиться, записались на структуре камня этих стен. Сознание Афросиаба считывало эти записи, но все они принадлежали чужим людям. То, что искал, он нашел то ли в пятнадцатой, то ли в двадцатой келье от начала осмотра. Здесь среди слабых полевых отпечатков обычных, а иногда и выдающихся людей, он сразу почувствовал мощное поле того кто жил в этой келье почти две тысячи лет тому назад. Когда группа двинулась дальше, он присел на каменную ступеньку и остался в этой келье наедине с волновой тенью Пророка и своей памятью...
Когда они встретились, Афросиабу исполнилось двадцать девять лет. Он уже знал свое предназначение, был довольно богатым купцом и владел боевыми искусствами многих народов. Еще издали Афросиаба поразили огромный размер и сияние Его ауры, в которой преобладали цвета близкие к розовому. Посвященному это говорило о великой любви, которую Он испытывает ко всему сущему на Земле. В тот же миг в сознании Афросиаба прозвучало приветствие:
- Мир тебе, брат.
Он ответил беззвучно:
- И тебе мир, Старший брат.
Афросиаб видел насколько выше, чем он сам, стоит в Иерархии Тонкого Мира эта великая душа, воплощенная в человеческом теле. А, узнав Его ближе, он всегда удивлялся Его бесконечной скромности. После того как они познакомились, Афросиаб продолжал называть его Старший брат, хотя Его земное имя было Иешуа. Оказалось, что они ровесники, и родились в год, когда Юпитер и Сатурн соединились на небосводе. Иешуа рассказал, что родился в Палестине в той ее части, что называется Галилея, но уже шестнадцать лет провел в скитаниях по разным странам, изучая быт и нравы народов, а главное, их духовные ценности.
- По слухам народы, населяющие Индию и Тибет, отличаются высоким уровнем духовности, - говорил Иешуа. - Я провел вдали от дома много лет. Был в Кхурасане и Сирии, прошел Парфянское царство, Армению, Бактрию. Долго жил в Тибете, в Гималаях, в северной и южной Индии. Отдельные люди в Тибете и Индии, да и в некоторых других странах, посвятившие всю свою жизнь совершенствованию духа, действительно достигли больших высот. Но народные массы там живут в еще большем невежестве, чем на моей родине. Грустно, что их духовные пастыри так же темны и невежественны. У них есть мудрые писания, составленные посвященными, но они так сложны, что по силам лишь немногим мудрецам. Однако толковать их берутся множество «учителей», которые по недомыслию искажают суть священных писаний каждый по-своему. Получается, что слепой поводырь ведет других слепых, которые не подозревают, что их вожатый не видит дороги. Я пытался помочь им, потратил на это годы, но добился меньше, чем хотел.
В Индии столкнулся с таким отвратительным явлением, как деление людей на касты по рождению. Во всех странах люди разделены на богатых и бедных. Это плохо, но бедный, благодаря своему уму и труду, может стать богатым. А здесь человек, родившийся в низшей касте, обречен на пожизненное презрение и бесправие. Он не может до самой смерти вырваться из своей тюрьмы. Эта тюрьма отделяет его от людей других каст невидимыми, но прочными стенами. Я пытался проповедовать равенство, объяснял, что перед Богом все люди равны, все Его дети, и Он одинаково любит своих детей, независимо от того, где они родились и кто их родители. «В благодарность» за это меня дважды пытались убить. Я вынужден был уйти из тех краев и вот уже полгода живу в этом монастыре. Теперь я собираюсь на родину. Постараюсь разбудить свой народ, повернуть его лицом к свету. А что заставляет тебя покидать дом? Обязанности Свидетеля или что-то другое?
- Главное, конечно, обязанности Свидетеля. Ты ведь знаешь, что от Свидетеля сидящего на одном месте, Иерархии мало проку. Профессия купца самая подходящая для того, кто хочет повидать мир. Кроме того, я изучаю боевые искусства народов тех стран, где бываю. В восемнадцать лет я женился на девушке, которую очень любил. В стычке с бандитами она погибла. Меня защитили спутники, владевшие искусством боя, хотя сам я был таким же беззащитны, как моя любимая. Вот тогда я и решил стать воином, чтобы уметь постоять за себя и других.
- Лучшее оружие это любовь, - сказал Иешуа. - Люди должны отказаться от насилия, и тогда им не нужно будет вооружаться.
- Это будет еще не скоро, - возразил Афросиаб. - Я вижу, что твоя любовь к людям безгранична, но разве она помогла, когда Тебя хотели убить?
- Помогла. Меня вовремя предупредили те, кто меня любит.
- Но ко мне люди не испытывают такой любви, как к тебе. Я должен защищать себя сам. И не только себя, но и других, кого обижают более сильные.
- Тебя ведь предупреждали о том, что ты не должен здесь ни во что вмешиваться.
- Предупреждали, - согласился Афросиаб, - но порой трудно бывает оставаться безучастным.
- Ты должен оставаться безучастным, это твой долг.
- Всегда?
- Всегда.
- И тогда, когда на моих глазах убивают ребенка или насилуют девушку?
Иешуа помолчал, глядя в землю, потом поднял глаза на собеседника и сказал:
- Ответ будет - да. Но ты же наделен, как и они, свободной волей. Принимай решение самостоятельно в каждом отдельном случае. Там тебя за это не осудят, хотя и не будут приветствовать. Здесь на Земле все слишком сложно, запутано, взаимосвязано. Там иногда трудно бывает понять это. Для того и существуют Свидетели, вроде тебя. Там, в Тонком Мире, требование ни во что не вмешиваться на Земле не вызывало у меня никаких сомнений, но здесь... Здесь оказалось все сложнее. Здесь иногда нелегко бывает спокойно наблюдать за тем, что они творят.
- Значит, ты решил вернуться домой? - спросил Афросиаб.
- Хочу вернуться на родину. Время пришло. Я чувствую, что уже готов к той миссии, которую возложил на меня Отец. Около тысячи двухсот лет назад великий человек по имени Хозариф, вывел мой народ из египетского рабства. Он принял имя Моисей, что значит спасенный. Мое предназначение вывести мой народ и другие народы из рабства жестокости и невежества, и меня назовут Спасителем. У нас с тобой разные предназначения Ты Свидетель, ты будешь на Земле всегда. Во всяком случае, пока не позовет Отец или пока не надоест самому. Я же учитель. Я буду в этом мире недолго. Моя задача поднять уровень их сознания, сдвинуть его с мертвой точки. Возвысить их, насколько удастся, над животным миром. Эта задача труднее твоей, но и намного важнее. Если придется для этого отдать жизнь этого физического тела, я отдам ее. Божественную Иерархию беспокоит их низкая духовность. Даже не столько духовность, сколько почти полное отсутствие признаков ее роста. Это самое неприятное. Я должен попытаться подтолкнуть их, вызвать, пусть вначале небольшой, рост сознания.
- Но будет ли от этого польза?
- Будет. Не сейчас, но будет. Пройдут столетия, но ты это увидишь. Только не старайся ускорить события. Ты не имеешь на это права.
- Ты поставил перед собой трудную задачу, Старший Брат, - сказал Афросиаб. - Через два дня я ухожу отсюда с караваном на родину. Буду счастлив, если согласишься ехать со мной
- Спасибо, брат, я поеду с тобой, - ответил Иешуа, - а что касается моей миссии, то ее возложил на меня Отец. Без Его благословения я бы никогда не решился принять на себя такую ношу.
Ешуа пришел к месту отправления каравана с холщевой сумкой за печами и дорожным посохом в руке. Рассвет еще не начинался, только на востоке чуть-чуть посветлело небо. Отправиться в путь нужно было как можно раньше, чтобы использовать для движения время до наступления жары. Афросиаб показал ему на трех свободных лошадей и предложил выбрать себе любую.
- А почему вон та стоит отдельно от всех? - спросил Он, кивнув в сторону черной кобылы с белым пятном на лбу.
- Она очень норовистая, всех с себя сбрасывает и никого не слушается. Надо будет продать ее на мясо, - ответил Афросиаб.
Иешуа направился к кобыле, которая, как всегда, недоверчиво и враждебно косилась на подходившего черным глазом. Он остановился на расстоянии трех локтей от нее. Просто спокойно стоял и смотрел, и Афросиаб увидел, как у лошади, вдруг, изменилось «выражение лица». Именно так он и подумал - выражение лица. Другое определение случившемуся трудно было подобрать. Ее глаза стали совсем другими. Лошадь сама подошла к Иешуа и уткнулась мордой ему в грудь. Он гладил ее шею и что-то тихо говорил. Через минуту лошадь положила морду ему на плечо и стала, как кошка, тереться о его щеку. Посмотреть на «чудо» собрались все, кто это видел и знал норов лошади. Люди удивленно переговаривались между собой, с интересом и уважением поглядывая на весьма скромно одетого незнакомца. Он был немного выше среднего роста, глаза темно карие, нос с небольшой горбинкой, волосы черные и черная, аккуратно подстриженная борода.
- Брат, если разрешишь, я на ней поеду, - сказал Иешуа.
Афросиаб приказал оседлать лошадь, но она не подпустила к себе караванщика с седлом в руках. Тогда Иешуа взял у него седло и сам спокойно с явным знанием дела оседлал кобылу. После того, как был подан сигнал к началу движения, Он так же спокойно сел в седло и его лошадь послушно пошла вслед за другими. На третий день пути, когда солнце стояло уже высоко и стало порядком припекать, караван проходил мимо нескольких юрт, стоявших поодаль от дороги. Это кочевники расположились между двумя невысокими холмами у старого колодца. Возле одной из юрт толпились люди, слышался женский плач и причитания.
- У этих людей Большое горе. Надо пойти посмотреть, чем можно помочь, - сказал Иешуа, который ехал рядом с Афросиабом.
Афросиаб все время торопил своих спутников, чтобы до наступления жары добраться до знакомой лощины, где было поселение, небольшой ручей и деревья, в тени которых можно было отдохнуть от палящего зноя. Но, несмотря на это, он отдал распоряжение остановиться, и направился к юртам вслед за Иешуа. Оказалось, что у одной женщины неделю назад заболел шестилетний сын. Несколько дней у ребенка был сильный жар. Поэтому они остановились здесь, и вот вчера вечером мальчик умер. Собравшиеся вокруг родственники оплакивали его. Иешуа попросил разрешения осмотреть ребенка. Они с Афросиабом вошли в юрту, недолго постояли у постели покойного, и Иешуа сказал родителям:
- Не убивайтесь, мальчик не умер, он спит. Оставьте меня с ним наедине, я его разбужу.
Отец ребенка недоверчиво посмотрел на странного гостя. Он уже не раз видел смерть и чужих людей, и своих близких, и ему было удивительно слышать слова этого человека о, якобы уснувшем сыне. Афросиаб, так же как и отец ясно видел, что ребенок мертв. Но несчастная мать мальчика ухватилась за слова Иешуа в надежде на чудо, и стала тащить отца за рукав из юрты. Мужчина подчинился. За ними вышли и все остальные.
- Постой, пожалуйста, у входа и никого сюда не пускай, - попросил Иешуа.
Афросиаб стал снаружи у входа в юрту. Люди сгрудились неподалеку. Сначала они стояли молча, потом стали тихо разговаривать между собой. Шло время и родня стала беспокойно посматривать на Афросиаба, преграждавшего вход в юрту. Наконец, отец ребенка не выдержал и решительно направился к юрте. Кто знает, что делает с его сыном этот чужеземец, может быть, собирается украсть его душу. Афросиаб взглядом остановил мужчину. Тот нерешительно потоптался на месте и повернул назад. В это время из юрты вышел Иешуа. Вся толпа направилась к входу, но Иешуа жестом остановил их, а матери сказал:
- Иди, он зовет тебя.
Не веря своим ушам, женщина некоторое время стояла неподвижно, недоверчиво глядя на странного незнакомца, потом, увидев, как он с ласковой улыбкой кивнул головой, подтверждая свои слова, опрометью кинулась в юрту. Вслед за ней поспешил ее муж. Мальчик из своей постели улыбался матери и протягивал к ней руки. Родители опустились на колени у ложа и стали целовать ребенка. Затем счастливый отец взял его на руки и вынес наружу. Толпа родственников сначала замерла от изумления, потом загалдела. Мать мальчика упала на каменистую землю, охватила руками ноги Иешуа и стала поливать их слезами радости. Он наклонился, поднял женщину и сказал:
- Встань, благодарить надо не меня, а Бога. Для Него нет ничего невозможного.
Подошел отец с ребенком на руках. Он тоже не мог сдержать слез и не знал, как благодарить этого необыкновенного человека, совершившего чудо. Ни золота, ни других драгоценностей у этих бедных людей никогда не было. Они могли предложить гостю только свою скромную пищу.
Иешуа, развязал свою сумку, потом развязал один из лежавших в ней мешочков, достал оттуда горсть сушеной травы и всыпал в ладони матери.
- Напоите его отваром, а когда тень от юрты дойдет вон до того камня, дайте молока. Завтра он будет здоров, - сказал Он родителям, - а нам надо торопиться. Мальчик проживет долго. Постарайтесь вырастить его добрым человеком.
Несколько погонщиков из каравана, последовавших к юртам вслед за Афросиабом и Иешуа, видели чудо совершенное их новым спутником и рассказали о нем остальным. После этого все, у кого что-нибудь болело, стали обращаться к Нему за помощью, и Он помогал всем. В каждом селении во время долгого пути Иешуа кого-нибудь лечил, давал советы, проповедовал, и вокруг Него всегда собиралась толпа. Так же было и в родном городе Афросиаба, где Иешуа, после трудной дороги, целую неделю гостил в его доме. Куда бы Он ни пошел, везде Его окружали люди, которых тянуло к Нему, как магнитом. Через два дня после возвращения каравана об удивительном лекаре и философе знал весь город.
Афросиабу не хотелось, чтобы Иешуа один добирался к себе на родину. Через неделю, погрузив часть нераспроданных товаров на отдохнувших лошадей и верблюдов, он вместе с Ним отправился с небольшим караваном в Палестину. Их путь лежал в город Назарет, где жила семья Иешуа. В пути он спрашивал, что знают о нем родители. Иешуа ответил, что каждый раз, когда он встречал людей следующих в Палестину, он передавал весточку о себе.
Радость родителей Иешуа - Марии и Иосифа при встрече с сыном, который вернулся домой через шестнадцать лет, была велика. Они жили в небольшом доме вместе с сыновьями и дочерьми. Афросиаба встретили, как дорого гостя и готовы были дать ему приют, несмотря на тесноту, в которой жили сами. Но он не хотел стеснять этих гостеприимных людей, и тогда Иешуа отвел его к своей тетке по матери, которую также звали Марией. У Марии и ее мужа Клеопы были три сына и две дочери, но дом у них был более просторный, чем у родителей Иешуа. Отдохнув с дороги, Афросиаб пошел осматривать городок, который скорее напоминал большую деревню своими одноэтажными домами-кубиками, узкими улицами и кривыми переулками. Маленькие каменные домики, разбросанные без всякого плана, прятались среди зелени виноградников и фиговых деревьев. В центре находился пруд и фонтан, к которому выстраивалась очередь женщин с кувшинами. Здесь можно было узнать все нехитрые новости из жизни местного населения. А население было весьма разношерстным. Жили здесь финикияне, иудеи, сирийцы, аравитяне. Были среди местного населения и выходцы из Греции. Прожив в Назарете две недели, и подготовившись к новому путешествию, Афросиаб покинул Палестину. У него еще оставалась часть товаров привезенных из Китая и Индии. К ним он добавил изделия местного производства, а также закупил товары у купцов, приехавших из Вифании и Фракии. В последний вечер они допоздна беседовали с Иешуа, а на утренней заре Он провожал Афросиаба далеко за пределы города. На прощание они по-братски обнялись и Старший брат сказал:
- Знаю, что в пути с тобой ничего не случится, и мы еще встретимся. - Немного помедлив, Он добавил: - Но не надолго. - В Его голосе Афросиаб уловил грустные нотки.
Путь каравана лежал на запад вдоль побережья Внутреннего моря, через Каменистую Аравию, Египет, Киренаику, Триполи, Нумидию и Мавританию в западную Африку за золотом и слоновой костью. Был и еще один товар, который интересовал Афросиаба - это боевые искусства. Он не переставал удивляться тому, насколько разнообразны были приемы защиты и нападения у разных племен и народов. У одних это были целые системы - стройные и детально разработанные. У других не было законченных систем, но отдельным и очень ценным приемам можно было поучиться у всех. У африканских племен он также позаимствовал несколько необычных приемов борьбы. В Африке, как и в других странах во время своих путешествий по миру, он старался приобрести экзотические виды оружия, которыми после каждой поездки, пополнял свою коллекцию. Он давно понял, что тот, кто сумеет овладеть оружием и хотя бы основными приемами борьбы многих народов земли, станет непобедимым.
Из этого странствия Афросиаб вернулся через три с половиной года. Как и предсказал Иешуа, на чужбине с ним ничего не случилось, хотя несколько раз на его караван нападали люди из различных племен. Он потерял четверых своих спутников, несколько верблюдов, часть приобретенных товаров, но и то, что осталось, представляло огромное богатство. Путь домой проходил через Палестину и еще на подходе к Назарету он предвкушал встречу со Старшим братом. Однако его постигло разочарование. Оказалось, что Иешуа давно покинул родные места и проповедует, переходя из города в город, из селения в селение по всей стране. Сейчас Он, как говорят, учит в Ирушелеме. Его отец умер, а мать последовала за сыном. Несколько дней Афосиаб и в этот раз прожил у Марии и Клеопы. Оказывается, их сыновья ушли из города вместе с Иешуа, проникшись Его учением, и признав Его Мессией. В доме же Марии и Иосифа теперь жили их сыновья, а замужние дочери с мужьями обитали в разных концах городка. Отдохнув, Афросиаб тоже направился в Ирушелем. Во-первых, он хотел увидеть Иешуа, а во-вторых, это большой город и там можно быстрее и дороже продать привезенные товары. Дорога шла через Дор, Кесарию, Ракон и Аримафею. Аримафея была последним пунктом остановки на его пути. Покинув этот городок утром, его небольшой караван к вечеру добрался до Ирушелема. Но Иешуа не оказалось и там. Однако в городе было много его сторонников, которые сообщили, что сейчас Пророк с учениками проповедует где-то на берегу Соленого моря , но скоро вернется.
Здесь Афросиаб рассчитывал задержаться надолго. Ему требовалось надежное место для хранения товаров, которые были лакомым куском для грабителей. Желательно было арендовать удобный для этого дом. Город был довольно большим и, найдя самый благоустроенный район, он стал расспрашивать жителей. Расспрашивал довольно долго, но все же в одном месте ему дали адрес женщины, которая овдовела год назад, и жила одна в большом доме. Мужчина, сообщивший ему адрес, дал в провожатые своего двенадцатилетнего сына. Когда Афросиаб поблагодарил его за любезность, мужчина сказал, пряча улыбку в бороду, что и сам не прочь бы поселиться у такой вдовы.
Увидев строение, Афросиаб понял, что это, как раз то, что ему нужно. Большой дом стоявший почти вплотную к крутому холму, был обнесен высокой каменной стеной. Внутри оказался просторный двор, и каменный сарай с прочной дверью. Лучшего места для хранения товаров и желать было нельзя. Хозяйка сказала, что согласна сдать дом в аренду, а сама переберется к родителям. Ее звали Саломия, и с первого взгляда на нее он понял, что имел в виду отец мальчишки. Женщине было лет двадцать пять, не больше, и она была хороша. Во всяком случае, у нее было красивое лицо, которое только и можно было рассмотреть под одеждой, скрывающей все остальное. Она спросила, откуда он приехал и Афросиаб ответил, что сегодня утром выехал из Аримафеи. Когда она повела его показывать дом и двор, он с удовольствием рассматривал и то и другое и хозяйку тоже. Договорились быстро, тем более, что за аренду дома гость предложил щедрое вознаграждение. Через час все товары были перевезены и положены под замок. Показывая Афросиабу дом и его комнату, молодая хозяйка довольно откровенно стреляла в него своими огромными черными глазами, и он подумал, что для такой молодой здоровой женщины прожить год без мужа это нелегко. Понимая, что гость с дороги, хозяйка накрыла стол и пригласила его отобедать. Во время обеда она не забывала подливать ему вино. А поскольку Афросиаб сказал, что один пить не будет, она, сделав вид, что всего лишь идет ему навстречу, стала наливать и себе. По мере того, как пустел кувшин с вином, щеки женщины разгорались алым цветом, а глаза смотрели все более призывно и обещающе. Когда встали из-за стола, он взял ее руку, потом вторую, и не почувствовав сопротивления, привлек к себе. Гибкое тело, соскучившееся по мужской ласке, прижалось к нему. Женщина закрыла глаза и слегка запрокинула голову. Ее губы, пахнущие вином, оказались совсем близко, и вскоре две пары губ соединились. Долгий, страстный поцелуй. Ладонь мужчины находят крупную грудь, и женские руки обвиваются вокруг его шеи. Афросиаб ощупывает ее тело сверху вниз и чувствует его дрожь. Он просовывает ладонь в вырез черной туники, добирается до обнаженных грудей. Женщина привычным движением сбрасывает капюшон, тесно облегающий голову, и он падает на пол, звеня украшающими его золотыми монетами. Ее черные вьющиеся волосы рассыпаются по плечам. Теперь Афросиаб может целовать ее открывшуюся шею. Во время поцелуя женщина отступает назад туда, где находится ложе. Трудно сказать, он ее опрокинул или она опрокинулась сама, но двое оказались на ложе и женщина под мужчиной. С ее помощью он справляется с длинными штанами и мешающим ему подолом туники. И вот все преграды преодолены, женские ноги раздвигаются и принимают мужчину в свои объятия. Это первое совокупление было страстным, бурным и недолгим. Как она его после этого ласкала, как благодарно целовала!
Через час она ушла, а на второй день наведалась снова. Войдя, сразу сняла головной убор, распустила волосы, подставила губы и получила долгий сладкий поцелуй. Теперь уже Афросиаб пригласил ее за стол и наливал вино себе и ей. Саломия села рядом с ним и после каждого выпитого бокала, подставляла ему губы, а он, целуя красавицу, ощупывал ее аппетитные бедра. Вскоре они снова оказались в постели, и в этот раз Афросиаб взял ее обнаженной. Женское тело волновалось и извивалось под ним, ни минуты не оставаясь спокойным. Саломия то страстно присасывалась губами к его губам, то шептала слова нежности, то из ее полуоткрытого рта раздавались страстные стоны. Когда совершилось то, что должно было совершится, довольная и счастливая женщина прижималась к нему всем телом и говорила, что это Бог послал ей такое счастье.
- У тебя странное имя, Афросиаб,- говорила она. - Оно немножко похоже на наше Иосиф. Можно я буду называть тебя Иосифом? Мне так проще.
Афросиаб не возражал и стал сначала для нее, а позже и для других Иосифом из Аримафеи. В этот раз ее приход выглядел, в глазах бдительных соседей, вполне естественно. Должна же хозяйка удостоверится, что в доме, в котором поселился чужой человек, все в порядке. Но если она станет ходить регулярно, это вызовет пересуды. Еще два раза Саломия приходила под покровом ночи, а потом, лежа с Иосифом-Афросиабом в постели, сказала, что даже ночью ей приходить опасно. Увидят и ославят на весь город. И так уже одна из соседок доложила ее матери, что ее дочь неспроста зачастила к своему квартиранту. Дальше будет хуже. Пойдут такие сплетни, что нельзя будет на улице показаться. Саломия даже всплакнула у него на груди, шепча:
- Ну почему люди такие злые? Почему так любят лезть не в свое дело?
Иосиф успокаивал ее, целовал губы, щеки, плечи, груди и ласкал все молодое, жаждущее нежности женское тело. Привело это к тому, что пламя любви разгорелось с новой силой, а когда после долгой и сладкой борьбы, им удалось общими усилиями погасить бушевавший огонь наслаждения, Саломия решительно сказала:
- Пока ты будешь в Ирушелеме, я не хочу с тобой расставаться. Я буду приходить к тебе ночью, как сегодня, но никто меня не увидит.
И она рассказала, что ее муж был сборщиком налогов. Он боялся нападения на дом, т. к. сборщиков налогов вообще не любят, а ему уже несколько раз угрожали.
- Ты обратил внимание, что сразу за стеной, окружающей двор начинается крутой склон холма? А в этом холме есть пещера. Там несколько тупиковых ответвлений. Одно из них уходит под стену и тянется почти до самого дома. Так вот, чтобы в случае нападения, можно было незаметно покинуть дом, муж прокопал подземный ход из погреба, который находится под полом кухни, в это ответвление и замаскировал дверь, так, что ее из пещеры не видно. Копать ему пришлось не много - всего локтей пятнадцать. Труднее всего было укрепить свод и стены, но он и с этим справился. Все сделал сам, без помощников. Если ты меня любишь, я буду приходить к тебе в темное время через пещеру. Ночью у холма никого не бывает, кроме того, там растут деревья и кусты, так что меня никто не увидит, а если и увидит, то не узнает. Только ты по вечерам оставляй потайную дверь открытой, а утром, на всякий случай, снова закрывай. Хотя в эту пещеру никто никогда не заглядывает, но, как говорится, береженого Бог бережет. И я буду твоей всю ночь. Надо только не проспать рассвет, чтобы затемно уйти домой.
В этот раз она уходила через погреб и потайной ход, чтобы показать ему дорогу. Иосиф сопровождал ее с масляной лампой в руке. Он проводил женщину до выхода из пещеры и они в последний раз поцеловались при свете звезд. На обратном пути он убедился в том, что дверь действительно искусно замаскирована, запер ее и вернулся в дом.
В ожидании Иешуа Афросиаб знакомился с городом и его обитателями. Вскоре он завел множество полезных знакомств среди простых людей, купечества и знати. Все называли его Иосифом и он сам привык к этому имени. Ирушелем оказался большим и красивым городом. Но больше всего поражал воображение огромный, поднимающийся ступенями к небу храм царя Ирода, который был виден с большого расстояния. Сложенный из огромных каменных блоков белого цвета, он имел, как говорят, сто локтей в длину, сто в ширину и сто двадцать локтей в высоту. Нижняя часть стен, обложенных золотыми листами, сияла на солнце так, что больно было смотреть. Здания, окружающие храм и построенные на огромной стене, тоже имели величественный вид. Внутрь вели десять ворот, которых на севере и юге было по четыре, а на востоке двое. И даже огромные ворота этого удивительного храма были украшены золотом и серебром. С верхней части самых больших ворот свешивалась золотая виноградная кисть величиной в человеческий рост. Затмить этот храм своей грандиозностью, но отнюдь не великолепием, могли, разве что, египетские пирамиды, но тогда Иосиф еще не знал об их существовании. Когда он рассказал Саломии о своих впечатлениях, связанных с осмотром храма, она сказала:
- Говорят, что Ирод был очень жестоким царем. На его совести тысячи смертей. Он даже родного сына казнил. Наверное, и храм решил построить, в надежде вымолить у Бога прощение за свои грехи.
В Ирушелеме был размещен шеститысячный отряд римских легионеров. Но в мелкие проблемы римляне не вмешивались и всеми хозяйственными делами города правили местные начальники. Когда он попытался разобраться в верованиях народа Палестины, то понял, что по-настоящему единой веры здесь нет. Это, конечно, была не Индия с ее многочисленными божествами. Здесь верили в единого Бога но, тем не менее, в стране существовало множество сект, каждая из которых считала свою идеологию единственно угодной Богу. Иосиф понял, что задача, которая стояла перед Иешуа, еще труднее, чем он предполагал вначале. К Иешуа здесь относились по разному. Одни почитали Его как Мессию и посланника Бога, другие называли шарлатаном. Одни считали, что Его дар исцеления от Бога, другие говорили, что это от Нечистого.