А оттуда ударила вторая струя огня. Она пронеслась пылающей и коптящей дугой высоко над кормой его корабля. Похоже ее сдуло ветром. Предводитель пиратов повернулся к рулевому и закричал, чтобы тот отворачивал в сторону. Но рулевой уже и сам, не дожидаясь команды, начал крутить штурвал. Отвернуть он не успел. Третья ревущая струя пронеслась над головой и наискосок ударила в парус. Через минуту от него остались только горящие обрывки. Когда горючая смесь прилипшая к корпусу от носа до кормы выгорела полностью, дым рассеялся и оказалось, что купеческий корабль ушел далеко вперед. На корпусе осталось длинное обугленное углубление, но к счастью для пиратов, мокрые доски насквозь не прогорели. Теперь им оставалось только повернуть назад и налечь на весла, чтобы добраться до своего убежища. Что это было? Пират понимал, что имея такое оружие, его могли сжечь вместе с командой и кораблем. Но они этого не сделали. Почему? Значит проклятый купец, сговорившийся с дьяволом, пожалел его? Этот было особенно обидно. А если это сам дьявол в образе человека? Подумав о такой возможности, капитан пиратов явственно ощутил в животе могильный холод. Четверо из его людей клятвенно уверяли, что видели на палубе купеческого корабля дракона, из пасти которого и вырвался огонь. Об огнедышащих драконах капитан слышал и в детстве и позже, но то были сказки, а тут... В общем, что бы это ни было - огнедышащий дракон или дьявол, упаси Бог впредь от такой встречи...
А виной всему было то таинственное сооружение, которое люди Афросиаба втащили на палубу в порту отправления. Оно так и простояло бы без употребления, если бы не настойчивость предводителя пиратов, с его жаждой денег и мести. При приближении его судна сооружение подтащили к правому борту, с которого заходили пираты.
С него стащили чехол, и перед взором удивленных матросов предстала странная конструкция, состоящая из большого бака, металлического цилиндра, коромысла с двумя большими ручками и отходящей от бака длинной изогнутой и покрытой шипами, как шея дракона трубы. Эта труба-шея поворачивалась на шарнире, так что ее конец можно было направить в любую сторону. А заканчивалась она головой дракона с разинутой пастью, острыми клыками и большими раскосыми глазами. В пасть дракона вставили небольшой горящий факел, огонь которого омывал конец трубы, немного не доходивший до зубов. Никто из команды и сам шкипер не могли понять, что это, колдовство, что ли? А пиратский корабль неумолимо приближался к ним своим левым бортом. Вдоль борта стояла с баграми вся банда, готовясь взять купеческий корабль на абордаж. Среди них Афросиаб увидел лица, знакомые по застолью в харчевне.
Его «армия» из пяти человек ждала команды. Когда до пиратов осталось примерно двадцать локтей, Афросиаб махнул своим людям. Двое налегли на рукоятки и стали раскачивать коромысло вверх-вниз, третий направил драконью голову на пиратский корабль. Пираты уже подняли свои шесты с крюками на концах, и в это время из пасти дракона вылетела огненная струя и хлестнула вдоль корпуса пиратского судна. Поднявшийся от носа до кормы черный дым мешал увидеть, что делается там на корабле
- Давай по парусу, - скомандовал Афросиаб.
На этот раз наводчик промахнулся. Вторая струя огня, вылетевшая из драконьей глотки, прочертила дугу над пиратским судном и упала за кормой, не причинив ему вреда. Ее сдуло порывом ветра. Новое прицеливание и третий поток огня полоснул по парусу. На палубу пиратского судна посыпались горящие обрывки парусины. Корабль стал терять ход, и вскоре остался далеко позади. Удивленные невиданным зрелищем и обрадованные неожиданным избавлением от смертельной опасности, матросы бурно выражали свою радость, а Гитор с криками восторга носился по палубе.
- Ну, вот, на веслах они нас теперь не догонят, да и вряд ли захотят, - сказал Афросиаб шкиперу, который не меньше матросов был удивлен невероятным оружием, спасшим его корабль, а может быть, и жизнь. Он стал расспрашивать о сооружении, которое люди Афросиаба уже накрывали чехлом. Наниматель сказал, что вся эта конструкция не более чем насос, а вот состав горючей смеси является секретом. Больше вопросов шкипер не задавал.
Состав этой смеси сообщил Афросиабу один арабский ученый-алхимик. В него входила нефть, льняное масло, смола, сера, белое вещество - сода, добываемое из земли, и еще какой-то таинственный порошок, который увеличивал температуру горения. Не получив от изобретателя сведений об этом порошке, Афросиаб просто купил у него целый мешок. Поскольку его нужно было добавлять в смесь совсем немного, этого количества должно было хватить надолго. Эта горючая смесь отличалась тем, что прилипала ко всему, на что попадала и не гасилась водой. А конструкцию огнеметного устройства Афросиаб разработал сам и заказал изготовление мастерам.
Пройдет еще шестьсот лет и греки начнут широко применять это оружие в войнах на море и на суше. Оно станет известно под названием «греческий огонь».
После того, как отделались от пиратов, других происшествий не было и до порта Арвад добрались благополучно. Товары перевезли во временное хранилище. Афросиаб рассчитался и распрощался со шкипером и командой и дал людям, ходившим с ним на корабле два дня отдыха. Гитору купили хорошую одежду, отмыли его и теперь недавний оборванец стал похож на сына богатых родителей. Собственно, так оно и было. Его приемный отец был богатым человеком, а после этой поездки стал еще богаче, т. к. на привезенный им товар был большой спрос даже в приморских странах, а тем более далеко на востоке. Правда, чтобы перевезти его на восток придется переплатить еще немало денег жадным до подношений чиновникам тех стран, границы которых предстоит пересекать, но эти расходы были учтены. Отдохнув два дня, перегрузили товары на повозки, и конный обоз отправился в обратный путь. Во время этого перехода Гитор увидел столько всего, сколько не видел за все свои тринадцать лет на родном острове. А в конце пути он увидел богатый дом, в котором ему теперь предстояло жить. Слуга оставленный присматривать за домом сообщил, что гости Афросиаба - мать Мария, Иешуа и Фома покинули город. Просили поблагодарить за гостеприимство и сказали, что идут на восток. Это опечалило хозяина, который надеялся на встречу с Пророком. Однако обстоятельства сложились так, что эта встреча больше никогда не состоялась, во всяком случае, в этом мире. Однажды он развернул и развесил на солнце для просушки полотно, в которое было завернуто тело Иешуа снятое с креста. При рассматривании с большого расстояния, он увидел, что странные пятна сложились в неясные очертания человеческого лица и тела. Лицо выглядело необычно. Его черты были как бы размытыми, светлые места были темными и наоборот, места, где лежали тени, - светлыми. Тем не менее это, безусловно, было лицо Иешуа. Пройдет много времени и в обиход человечества войдет слово «негатив», но для Афросиаба его еще не существовало.
Он вспомнил невыносимо яркое сияние, исходившее от тела в момент воскрешения, и понял, что изображение это следствие изменения химической структуры волокон ткани в результате сильного облучения. Просушив холст, он аккуратно свернул его и продолжал бережно хранить. Учитывая, что в его отсутствие в доме может случиться пожар или дом могут обворовать, он всегда возил полотно, как и чашу Пророка с собой.
Через тридцать лет Афросиабу пришлось навсегда покинуть родной город. Ему было уже за шестьдесят, все его сверстники выглядели стариками, а он оставался тридцатилетним. Гитор, у которого теперь была большая семья и свое купеческое дело, тоже казался старше своего приемного отца. По городу пошли слухи о колдовстве, о том, что Афросиаб, якобы, продал душу дьяволу и т. п. Оставаться здесь становилось небезопасно и однажды, отправившись в очередную поездку, он больше не вернулся. С тех пор он нигде не жил больше двадцати-тридцати лет. Как только знакомые начинали замечать его необыкновенную молодость, он уезжал в другой город или другую страну. Свидетель Божественной Иерархии Тонкого Мира Афросиаб Адини сделался гражданином Земли. С началом третьего тысячелетия местом его проживания стала Украина.
В этой индийской командировке он закончил свои торговые дела и увидел то, что хотел увидеть - побывал в монастыре, где когда-то встретился с Пророком. Он все еще сидел на каменных ступенях, когда группа туристов, к которой он примкнул, возвращалась со своего маршрута. Увидев его сидящим, женщина экскурсовод сказала:
- Напрасно вы не пошли с нами, могли бы увидеть еще много интересного. А может быть вам плохо? - участливо спросила она.
- Не беспокойтесь, со мной все в порядке. Я уже был здесь раньше, - ответил Афросиаб, вставая.
- Давно ли вы были здесь, - спросила экскурсовод, когда они стали спускаться вниз.
- Не так давно - в двадцать девятом году, - с улыбкой ответил Афросиаб.
- Как вы могли быть здесь в тысяча девятьсот двадцать девятом году, ведь вы совсем молодой, вы тогда еще не родились. Вы шутник!
Афросиаб ей явно нравился, и женщина старалась поддержать разговор. Экскурсия закончилась, она временно была свободна, и могла позволить себе просто поговорить с симпатичным иностранцем.
- Я не сказал, что был здесь в тысяча девятьсот двадцать девятом. Я посетил Аджанту в двадцать девятом году от рождества Христова. Тогда это был большой город. Вот вы сказали, что здесь был храм, но не сказали про слонов.
- Про каких слонов? - спросила женщина.
- Вон там с двух сторон от храма стояли каменные слоны.
- По нашим сведениям они стояли не там, куда вы показали, а, приблизительно вон в том месте.
- Извините, но ваши сведения не точны, я хорошо помню, что один стоял вон там, а второй против изгиба реки, если конечно река за это время не сменила русло. Тут многое с тех пор изменилось. Вон на том месте был Базарный мост. Он назывался так, потому, что за рекой был большой базар. С тех пор и город исчез и мост, а келий стало намного больше. Кстати, имейте в виду, что в двадцать девятом году Пророк жил в той келье, в которой я остался, когда вы пошли дальше. Собственно поэтому я и задержался в ней.
- Какой пророк? - спросила женщина.
- Пророк из Палестины по имени Иешуа, которого потом назвали Иисусом Христом.
- Да уж, вы действительно шутник. Сколько же это вам должно быть лет?
- Столько, сколько было бы Ему. Мы родились в один год. Теперь он считается первым годом нашей эры.
- Вы же просто находка для историков, - насмешливо сказала женщина.
- Вы правы, только они мне, так же как и вы, не поверят.
- На каком же языке вы тогда общались в Индии?
Афросиаб перешел с английского на официальный язык Индии - хинди, немало удивив этим собеседницу, и сказал:
- Не на хинди и не на санскрите. Их тогда еще не было в чистом виде. В Индии в то время было много царств и много языков, но я был купцом, а купцы и моряки умеют общаться с людьми в любой стране.
- Вы очень интересный человек, - изучающее глядя на него, заявила женщина.
- Да уж, со мной не соскучишься,- со смехом сказал Афросиаб, - однако, прошу меня извинить, скоро мой поезд, а у меня еще вещи не собраны.
Он галантно поклонился, сказал до свидания и ушел быстрым шагом.
- Удивительный человек, - думала женщина, глядя ему вслед. - Привлекательный, глаза умные, искрящиеся юмором, на сумасшедшего совсем не похож.
Через двое суток Афросиаб вернулся в Украину и снова стал Иосифом. Дома был полный порядок. Тани и Кати еще не было, и он подумал, что скоро девочки уедут на каникулы и его большая квартира до сентября опустеет. Съездил в свой офис, выслушал отчет о том, что происходило в его отсутствие, и вернулся домой. Как только он вошел в прихожую обе красавицы с двух сторон прыгнули на него и повисли на шее. Он целовал их раскрасневшиеся мордашки и с удовольствием ощущал упругость юных тел. Девчонки сбегали в магазин, и вскоре в квартире шел пир горой. После пира Таня и Катя мыли посуду, а хозяин, приняв ванну, удалился к себе и лег. Через некоторое время тихонько отворилась дверь и в его комнату проскользнули две нимфы. Обе в коротеньких ночных рубашках, пахнущие душистым мылом после ванны. Сначала они присели на край его кровати, а после нескольких поцелуев, прилегли с двух сторон от него. Стаскивая с них рубашонки и целуя все что только что скрывалось под ними, Иосиф чувствовал себя восточным владыкой. Однажды ему уже пришлось быть в положении то ли султана, то ли раджи, когда ему принадлежали три молодые и красивые невольницы.

Конец второй главы.