АЛМАЗ И БУЛАТ

Это было в пятом веке. Афросиаб вел караван через Индию по Великому шелковому пути в Китай. Путь этот был очень долгим и невероятно трудным. Между Индией и Китаем лежали Гималайские горы и великая пустыня смерти Такла-Макан. Товары несколько раз приходилось перегружать с одних животных на других. Перед подъемом в горы, тюки с лошадей перегружали на яков, более приспособленных к высокогорным условиям. Через пустыню товары несли на себе верблюды, а затем тюки опять приходилось навьючивать на лошадей. При перегрузках часть товаров терялась или раскрадывалась. В горах животные иногда срывались в пропасть вместе с грузом. Эта торговля была очень рискованной и нередко богатый купец, отправляясь в путешествие, сулившее большие прибыли, возвращался домой нищим, или не возвращался вовсе.
На заоблачных горных перевалах путников ожидал леденящий кровь холод, скользкий лед под ногами, а над головой готовые каждое мгновение сорваться каменные глыбы. Колючая снежная метель слепила глаза, а бешеный ветер сбивал с ног. В пустыне страшная жара была не лучше высокогорного холода. Металлические части сбруи нагревались до такой степени, что жгли тело сквозь одежду и кожаную обувь. Летом чрез пустыню можно было идти только ночами. Горячие песчаные бури были еще хуже снежной метели в горах. Но, несмотря на все опасности, сотни смельчаков вновь и вновь отправлялись в опасный поход в надежде на лучшую долю. Их не могли остановить ни зной, ни холод, ни кровожадные дикие звери, ни безжалостные лихие люди.
Пустыню обходили по северному или южному краю, двигаясь от оазиса к оазису. Белеющие вдоль дороги кости людей, лошадей и верблюдов напоминали путникам о том, что может быть, не все из них дойдут до места назначения. Опасность представляла не только сама безводная пустыня с палящим, иссушающим солнцем и страшными песчаными бурями. Была и другая, не менее грозная опасность - разбойники, промышлявшие на богатом торговом пути. Поэтому, кроме погонщиков, караван Афросиаба сопровождал отряд, состоявший из двадцати пяти воинов. Это было не много, но эти двадцать пять стоили сотни. И это они не раз доказали в стычках с бандитами на больших дорогах. Афросиаб сам обучал их одному ему известным приемам рукопашного боя и стрельбы из луков. Он постоянно тренировал свой небольшой отряд, поддерживая его боеспособность, и это всегда выручало караван в трудных походах. Кроме того, купцы перед входом в опасный район старались объединяться в группы, чтобы легче было обороняться от любителей легкой наживы.
На этот раз, кроме китайского шелка, у Афросиаба была и другая цель - приобрести хорошее оружие для себя и своих воинов. От качества оружия, так же как и от боевого мастерства тех, кто им владеет, зависела жизнь. На севере полуострова Индостан в стране Камарупа у подножья величественных Гималаев, увенчанных сияющими коронами снегов, находилось селение с названием Пулуади. Здесь, где климат был прохладным и здоровым, работали замечательные мастера - настоящие волшебники оружейного дела. Они умели изготавливать лучшее в мире оружие из особой стали, которую, со временем, назвали булатом. Афросиаб нашел лучшего из всех мастеров, заплатил ему половину стоимости авансом и заказал два одинаковых самых лучших меча для себя и двадцать пять мечей попроще, но тоже булатных, для своих воинов. Работа по изготовлению булата была очень трудоемкой, и мастер обещал изготовить оружие к тому времени, когда караван будет возвращаться назад. Но Афросиаб еще попросил сделать ему из булата легкий и прочный панцирь по его чертежу. По его замыслу панцирь должен состоять из двух пластин. Одна для защиты груди, живота и плеч, а вторая для защиты спины. Форма пластин должна соответствовать форме тех участков тела, которые они защищают. Пластины между собой должны соединяться кожаными ремнями. Выслушав его, мастер сказал, что самое трудное это придать пластинам форму тела. Для этого придется сделать слепки груди и спины. Помощники мастера приготовили специальную смесь, главной составляющей которой была особая глина. Афросиабу пришлось ложиться в эту мягкую смесь, чтобы оставить свой отпечаток. Однако это оказалось не так просто. Вставая, он каждый раз невольно нарушал форму. Пришлось прибегнуть к такому способу. Четверо людей брали его за руки и ноги, осторожно укладывали в глину сначала грудью, потом спиной, и так же осторожно поднимали. Ну и хорош же он был после этого, голый вымазанный глиной. Мастер сказал, что формы могут испортиться и тогда в отсутствие заказчика он не сможет сделать новые. Пришлось ждать, сначала пока высохнет глина, затем пока в эти формы отольют металл и получат металлические копии его груди и спины, по которым уже можно будет формовать булатные листы. Все эти стадии прошли удачно и караван, наконец, смог тронуться в путь.
Нелегким был этот путь, но они выгодно продали в Китае, высоко ценившийся там нефрит, бирюзу, стекло, слоновую кость и другие товары и нагрузили караван драгоценными шелками, которые нигде кроме Китая не производились. Приблизительно через десять месяцев вернулись в северную Индию. К этому времени мастер изготовил клинки всех двадцати семи заказанных Афросиабом мечей, а рукояти сделал по его руке и руке каждого воина индивидуально в течение нескольких дней. На эфесах двух мечей он предусмотрел специальные места для крепления камней-самоцветов, которыми славные воины часто украшали свое оружие, и которые считались амулетами. А такое оружие, которое сумел сделать этот талантливый мастер, следовало украшать. Мечи Афросиаба имели клинки из удивительной голубой стали, покрытой сложными коленчатыми узорами. Кроме того, ближе к рукояткам на клинках были изображены цветы и фигурки сражающихся воинов. Это было настоящее произведение оружейного искусства. Клинки рядовых воинов имели волнистый узор и не были украшены рисунками, но они были так же прочны, остры и могли быть изогнуты дугой, после чего приобретали прежнюю форму. Все клинки издавали при ударе металлическим предметом красивый продолжительный звон. Чтобы продемонстрировать качество оружия, мастер одним взмахом разрубил мечом Афосиаба железный прут. Затем он подбросил в воздух платок из тончайшей ткани и меч, как бритва разрезал его на лету на две части. Это поражало воображение.
Затем приступили к примерке панциря. Тонкие булатные пластины с наклеенной на внутреннюю поверхность мягкой тканью легли спереди и сзади, как влитые. Затянули ремни, Афросиаб надел рубашку и панцирь, надетый на голое тело, оказался совершенно незаметным. Он был так легок и удобен, что возникало сомнение в его надежности. Чтобы рассеять сомнения мастер попросил снять пластины. Их прислонили к дереву и один из его помощников - сильный мужчина, нанес несколько ударов копьем. Наконечник копья сломался, а на пластинах остались едва заметные царапины. Получая расчет, мастер сознался что, изготавливая мечи близнецы, он превзошел самого себя. Такого оружия он не делал еще ни для кого. За двадцать семь мечей и панцирь Афросиаб заплатил огромные деньги, но это оружие стоило того. А испытать его в бою пришлось неожиданно скоро.
Двигаясь с севера на юг, они достигли той области Индии, которая называлась Страной пяти рек. Они прошли уже больше половины этой страны и через два-три дня должны были выйти к переправе через реку Инд. Перед полуднем остановились на отдых в бедной деревне. Старейшина деревни спросил, желают ли гости у них переночевать. Афросиаб ответил, что они только отдохнут, а ночевать будут в деревне расположенной в полутора часах хода на юг. Когда-то давно он уже был в той деревне и помнит, что дома там побогаче, легче купить продукты и есть ручей удобный, для того чтобы поить лошадей. Здесь пришлось бы таскать для них воду из глубокого колодца, а это дело не легкое. Старейшина, как-то странно покачал головой и сказал, что им виднее.
Как всегда, возле путников собрались дети и взрослые. Взрослые хотели узнать новости о ближних и дальних странах, а полуголодные дети надеялись чем-нибудь поживиться. Афросиаб раздал всем детям сладости, и они на радостях устроили для гостей концерт с песнями и танцами. Особенно выделялись мальчик и девочка лет двенадцати-тринадцати. Мальчик неплохо играл на флейте красивую мелодию, а девочка танцевала. Видимо, она от природы была одаренной танцовщицей, так плавны и точны были все ее движения. Девочка была очень красива и сложена, как миниатюрная женщина. Когда она закончила танец, растроганный Афросиаб преподнес ей довольно дорогое гранатовое ожерелье. Девочка поблагодарила и побежала показывать подарок маме, которая стояла в толпе других женщин.
Передохнув, и оставив в этой деревне пятерых воинов, караван отправился дальше. В соседней деревне уже знали о купеческом караване, а вскоре он и сам показался на лесной дороге. Хвост каравана еще вытягивался из зеленого сумрака джунглей, а из деревни уже выехал всадник, нетерпеливо подгоняя лошадь. Он помчался в старую крепость, находившуюся на холме в часе ходьбы отсюда, чтобы сообщить о караване Джангару - предводителю полусотни разбойников, удобно устроившихся за каменными стенами. Богатый караван с китайскими шелками и другими редкими товарами был лакомой добычей для банды. Уже не один караван пропал бесследно в этих глухих лесных местах. Перерезать ночью спящих караванщиков для бандитов Джангара было делом привычным.
Старейшина деревни, который только что послал гонца к разбойничьему атаману, встретил начальника каравана приветливо, как радушный хозяин. Он с достоинством принял подарок - отрез отличного китайского шелка и разрешил остановиться на ночлег. Располагаться в домах не советовал под предлогом того, что гостям будут мешать отдыхать дети и блохи. В действительности же он не хотел, чтобы дорогих гостей резали ночью в домах односельчан. Слишком много крови, да и детей напугать можно. Старейшина показал места, где лучше всего поставить шатры. Делал он это с таким расчетом, чтобы из одного шатра не было слышно криков, которые могут возникнуть, когда разбойники Джангара станут убивать тех, кто спит в соседнем. Купец-начальник каравана, ни о чем не подозревая, легко согласился расположить шатры в нескольких местах довольно далеко друг от друга. Он спросил, безопасна ли дорога на юг, по которой караван пойдет завтра. Нет ли в их местности разбойников. Старейшина заверил его, что в округе все спокойно и о разбойниках здесь давно не слышали.
Когда были напоены лошади и поставлены шатры, гостям отовсюду понесли продукты и вино. Вина было очень много. Караванщики с удовольствием ели и пили, так что к вечеру многие из них были совершено пьяны. А те, кто еще был трезв, разошлись по деревне, заигрывали с девушками, предлагали свои товары и беззаботно бродили по окрестностям. Оружия никто из них не носил, видимо считая, что здесь они в полной безопасности. Настала ночь и деревня погрузилась в сон. Спали в шатрах и утомленные дорогой караванщики. Спали так крепко, что их могучий храп слышен был на большом расстоянии. Обойдя в темноте свои владения, старейшина убедился, что эти люди даже часовых у шатров не выставили. Похоже, все перепились. Ну и слава богам, так будет лучше.
Перед рассветом, когда сон бывает самым крепким, открылись ворота старой крепости и оттуда выехали вооруженные всадники числом тридцать пять человек во главе с атаманом. Они спустились с холма и вскоре скрылись в лесу, направляясь в сторону деревни. Дорогу им освещал лунный серп. В чаще стояла полная тишина. Многочисленные птицы, днем оглашавшие джунгли своим свистом, трелями и щебетаньем, мирно спали в гуще ветвей так же как заезжие купцы в своих шатрах, а диких зверей здесь, поблизости от человеческого жилья, не было. Выполняя приказ осторожного атамана, разбойники ехали молча. Только глухой топот копыт по мягкой дороге нарушал первозданную тишину. До деревни и до богатой добычи было уже недалеко, и у всех было приподнятое настроение.
Неожиданно в тишине раздался свист. Но это свистели не птицы. Это был смертельный свист летящих из темноты стрел. Не успев ничего понять, люди стали падать с коней, а вслед за стрелами из зарослей развернутой цепью вылетели всадники и молча врубились в колонну растерявшихся разбойников. В лунном свете сверкали клинки, сея смерть. Раздавались вопли истекающих кровью бандитов. А таинственные всадники без единого звука продолжали рубить, снося головы и разваливая седоков от плеча до седла. Разбойников охватил животный страх. Не ожидая команды своего атамана, они стали поспешно разворачивать коней в обратную сторону, желая только одного - скорее вырваться из этой страшной мясорубки, ускакать и скрыться в своей крепости. Джангар, опомнившись одним из первых, и не в силах определить количество врагов, тоже повернул коня и галопом помчался прочь из леса под защиту крепостных стен. На лесной дороге остались лежать восемнадцать его соратников, которые уже никогда не будут грабить караваны. Ни одного из нападавших среди них не было.
А вдогонку живым помчались на своих арабских скакунах лесные всадники. Их предводитель торопил своих людей. Каждая минута промедления могла стоить жизни тем пятерым воинам, которых он оставил вчера в соседнем селе. Днем и на открытой местности их кони быстро настигли бы бандитов, но ночью на незнакомой, едва освещенной луной дороге, они не могли развить полной скорости. Преимущество было у разбойников, хорошо знавших эту дорогу. И они первыми подскакали к крепости, когда уже начался рассвет, оставив преследователей далеко позади себя. Открылись спасительные ворота, но тут, будто из-под земли, выросли пять всадников в диковинных одеждах, мгновенно зарубили шесть человек и ворвались вместе с остальными в крепость. На них бросились, все сразу. Но эти дьяволы, завертелись в какой-то дикой карусели, убивая всех вокруг себя и не давая закрыть ворота. Понимая, что если ворота останутся открытыми, с ними будет покончено, Джангар вызвал всех остававшихся в крепости, но пятеро спешились и, став полукругом спиной к воротам, крошили его людей, как капусту. Когда Афросиаб, во главе своего отряда, поджидавшего банду Джангара в лесу, ворвался в крепость, лошадям пришлось прыгать через гору трупов. Один из пятерых его воинов был убит и двое легко ранены. Увидев конницу, рвущуюся в открытые ворота с клинками горящими огнем в свете утренней зари, банда Джангара стала разбегаться. Их находили и убивали по одному. Покончив с бандитами, положили их тела в ряд во дворе крепости. Тел оказалось тридцать пять. Значит с теми, что лежат в лесу всего пятьдесят три. Все ли здесь и кто из них атаман?
В крепости обнаружили около двух десятков молодых и совсем юных женщин - невольниц разбойников. Они сказали, что в банде было всего пятьдесят четыре человека, и что атамана среди убитых нет, но они знают, что он на рассвете вернулся в крепость. Значит, надо искать. Если оставить его в живых, он снова соберет банду и займется грабежом и убийствами. Обшарили все помещения, нашли палаты Джангара, украшенные звериными шкурами, дорогими коврами и другим награбленным добром. Здесь стояла и широченная кровать под шелковым балдахином, на которой он развлекался с невольницами. Однако самого атамана нигде не было. Одна из женщин сказала, что в его спальне есть потайной ход, но где находится замаскированная дверь, она не знает. Стали простукивать стены. В одном месте за каменными плитами явно была пустота.
- Если там подземный ход, то этот разбойник теперь уже далеко отсюда, - предположил один из воинов.
- Нет, он здесь, - сказал Афросиаб, чувствовавший идущие сквозь стену волны страха и ненависти. - Во дворе я видел бревна. Принесите-ка сюда одно из них, какое потолще.
Вскоре восемь человек притащили здоровенный ствол дерева. Раскачав его, ударили толстым концом по тому месту стены, где должна быть пустота и сразу посыпались камни, открыв ведущие вниз ступени. Афросиаб выхватил меч и сквозь поднявшуюся пыль бросился в пролом. Внизу обнаружил просторное, освещенное несколькими свечами помещение, где было много оружия и несколько сундуков. Здесь же находился и тот, кого он искал. Это был крупный мужчина свирепого вида. В вытянутой левой руке он держал лук с натянутой тетивой, которую спустил, как только Афросиаб вбежал в помещение. Стрела ударила в грудь, скользнула по поверхности нагрудной пластины и, порвав рубашку, ушла в сторону. Бандит метнул в противника нож, но ловкий тренированный перс резким движением тела уклонился и прыгнул вперед. Джангар схватил один из нескольких, лежавших перед ним мечей, но скрестить его с голубым булатом противника ему удалось только один раз, после чего, как сказал бы христианин, его черная душа отправилась прямиком в преисподнюю вслед за душами остальных разбойников.
- «Прости меня, Старший Брат, - прошептал Афросиаб, вытирая лезвие меча, - но я не мог не вмешаться».
Он велел собрать вместе всех женщин и объявил, что они свободны и могут отправляться по домам. Каждой из них он дал по несколько золотых монет обнаруженных в одном из сундуков Джангара и попросил зайти в деревню и передать его приказ старейшине - похоронить всех бандитов. Собрав свои пожитки, счастливые пленницы, разошлись все, кроме троих красавиц, лет по семнадцать-восемнадцать. Этим до дома было слишком далеко. Одна из них стройная, светловолосая и голубоглазая, с благородными чертами лица и трудно произносимым для восточного человека именем Гвиневера, оказалась дочерью то ли барона, то ли короля из страны бриттов. Вторая черноволосая и кареглазая Эвридика была гречанкой. А третья, поразительно красивая темнокожая дива родилась где-то в верховьях Нила. Ее звали Ногала, и ее тело было столь совершенным, что казалось выточенным из черного дерева искусным художником - великим мастером своего дела. Шепотом, переговорив между собой, они подошли к Афросиабу и Африканка, видимо самая смелая, попросила от имени остальных, взять их с собой.
- Все согласны? - улыбаясь, спросил он.
Девушки кивнули головами и опустили глазки.
- Хорошо, поедете со мной, а там подумаем, как переправить вас домой.
Принялись за сундуки Джангара. Кроме большого сундука, в котором были золотые монеты, два поменьше были набиты драгоценностями в виде ожерелий, перстней и других украшений, видимо снятых с жертв разбоя. На дне одного из сундуков был насыпан толстый слой необработанных драгоценных камней. Здесь были алмазы, изумруды, топазы, рубины, аквамарины, сапфиры, александриты, янтарь. В том числе десяток изумрудов и рубинов величиной с грецкий орех, четыре рубина и пять алмазов величиной с куриное яйцо.
Афросиаб надел трем девушкам на шеи дорогие ожерелья, на запястья золотые браслеты, а на пальчики перстни с драгоценными камнями. Раз у него теперь есть гарем, нужно одевать своих женщин так чтобы не стыдно было перед людьми, тем более, что на этих юных красавицах драгоценности будут как раз к месту. Не сразу поверив, что все это богатство теперь принадлежит им, девушки снова о чем-то пошептались, и африканка спросила можно ли им поцеловать повелителя в знак благодарности. «Повелитель» с удовольствием согласился и получил нежные поцелуи трех пар прелестных губ.
Афросиаб взял самые крупные камни себе, а остальные раздал воинам. Золото также поровну разделил среди них, не обделив и себя. Солнце уже подходило к зениту, и пора было возвращаться в деревню. Когда спустились с холма, один из пятерых воинов, сражавшихся у крепостных ворот, вспомнил о двоих жителях деревни, пойманных ими и привязанных у опушки к деревьям. Оставив вчера пятерых в соседнем селе, Афросиаб приказал ночью скрытно подъехать к крепости и, когда наткнувшиеся на засаду бандиты побегут назад, не дать им закрыть ворота. Кроме того, не исключено, что в бандитском селе их шатры будут даже ночью под постоянным наблюдением. В задачу пятерых входило не допустить в крепость того, кто попытается сообщить Джангару, что в лесу его ждет засада. Предположение оказалось правильным и не задолго до рассвета двое, запыхавшись, прибежали лесом с вестью, что купцы на конях и в полном вооружении выехали в сторону крепости. Не дав им подняться на холм, их и привязали к деревьям, заткнув рты. Теперь при свете дня на этих бедняг страшно было смотреть. Искусанные за ночь москитами, они были еле живы. Лица распухли так, что от глаз остались лишь узкие щели. Афросиаб приказал их отвязать и отпустить. Они и так уже были наказаны. На лесной дороге встретили обоз. Это перепуганные жители села, выполняя приказ, везли в крепость для похорон убитых ночью бандитов. Когда въехали в деревню, она казалась вымершей. Боясь мести купцов, оказавшихся не такими простаками, как о них думали, все попрятались по своим домам и не выпускали даже детей. А те, кто чувствовал вину лично за собой, в том числе и старейшина, ушли в джунгли. В шатрах, выставив на всякий случай охрану, спали погонщики, которые всю ночь не смыкали глаз, время от времени, издавая богатырский храп. Беглецам пришлось провести в джунглях всю ночь, так как караван в этот день не ушел. После полудня на улице стали появляться женщины. Потом, видя, что гости, вроде бы, не собираются чинить расправу, из домов выпустили детей. Но еду и вино больше не предлагали.
Когда похоронили своего убитого товарища, Афросиаб, в сопровождении двух воинов отправился в соседнюю деревню. Он считал своим долгом наградить маму юной танцовщицы за то, что она предупредила его об опасности. Вчера, через некоторое время, после того, как он подарил девочке ожерелье, маленькая красавица подошла к нему и сказала, что мама ждет его вон в тех кустах за домом, но чтобы он пришел незаметно. Удивленный такой просьбой, он пошел в другую сторону, якобы по нужде, сделал небольшой крюк и действительно нашел женщину недалеко от ее дома. А дальше состоялся такой разговор:
- Вы хороший добрый человек, - взволновано заговорила женщина, - не ходите в ту деревню, лучше останьтесь ночевать у нас, хотя и здесь небезопасно. Там вас убьют. Это бандитская деревня.
На его просьбу объяснить, в чем дело, женщина рассказала, что примерно в часе ходьбы и от той, и от этой деревни за лесом на холме находится старая полуразрушенная крепость. Два года назад откуда-то пришла большая банда во главе с атаманом по имени Джангар. Они со¬гнали крестьян, заставили восстановить стены и устроили в крепости разбойничье гнездо. Теперь они властвуют над всей округой. Грабят проезжих, отбирают у крестьян урожай, уводят скот, насилуют женщин и девушек.
- А куда смотрит ваш раджа? - Удивленно спросил Афросиаб.
- Наш раджа постоянно воюет с соседями и ему не до нас. А в той деревне много пособников бандитов. Как только вы расположитесь на ночлег, им сразу донесут, и ночью вас всех перебьют. Так было с купцами уже не раз. И люди и лошади и товары исчезали бесследно. Потом приезжали какие-то господа, всех расспрашивали, но никто ничего им не сказал, потому что все боятся. Четыре месяца назад этот бандит Джангар увез в крепость мою старшую дочь, ту, которой вы подарили ожерелье. Он ее изнасиловал, и два месяца она с ним спала. Только когда она ему надоела, отпустил домой. Но все равно, как только заявится к нам в деревню, нас всех выгоняет из дома, оставляет только ее и младшую десятилетнюю сестру. Старшую раздевает и проделывает с ней все, что делают мужчины с продажными женщинами, а младшую заставляет смотреть и говорит:
- Учись, следующая очередь твоя.
Младшенькая пока еще невинна, но знает уже то, чего не знают взрослые девушки, да и не каждая замужняя женщина знает.
- А что же ваш муж?
- Муж работает далеко на реке и редко бывает дома. А если бы и был, что он может сделать один безоружный. Один мужчина вступился за свою дочь, которую хотел изнасиловать бандит, так его связали, изнасиловали у него на глазах жену и всех дочерей от семнадцати до восьми лет, а потом всех убили. Всю семью - одиннадцать человек. Отрезали всем головы, и надели на колья в центре деревни для устрашения.
- Та-ак, - задумчиво протянул Афросиаб. - Огромное спасибо вам за предупреждение. Сколько же разбойников у этого Джангара, не знаете?
- Люди говорят человек пятьдесят.
- Два к одному, - тихо почти про себя проговорил Афросиаб.
- Что вы сказали? - спросила женщина.
- Ничего, это я просто так... Так вы говорите, если мы в той деревне заночуем, разбойникам сразу донесут?
- Можете даже не сомневаться. Из той деревни несколько человек в банде Джангара. К нему сразу же отправят гонца.
- Это хорошо, - сказал он.
- С вами боги, что же тут хорошего? - спросила женщина, но вместо ответа гость спросил:
- Нет ли кого-нибудь, кто знает ту деревню и окрестности?
- Я сама знаю, я там родилась и жила до замужества. Потом вышла замуж в эту деревню.
- А не можете ли вы нарисовать план расположения двух деревень и крепости?
- Могу, только здесь на траве не нарисуешь. Пойдемте, вон там я закапывала мусор и утоптала землю.
Действительно, неподалеку Афросиаб увидел небольшой круг мягкой земли свободной от травы. Женщина взяла палку и начертила на земле расположение обоих деревень, старой крепости и дорог, ведущих к ней. Афросиаб указал на дорогу от соседнего села к крепости и спросил, нет ли другой дороги.
- Есть тропа через лес, но по ней можно пройти только пешком. Лошадь там не пройдет. - И она начертила извилистую линию тропы, ведущей к крепости
Вручив женщине несколько золотых монет и попрощавшись, он сделал крюк и вернулся к своим. После этого он собрал всех воинов на небольшой поляне рядом с деревней, а вокруг расставил погонщиков следить, чтобы никто не подходил близко. Объяснив ситуацию, изложил план действий. После обсуждения плана и уточнения деталей вернулись к лошадям и вскоре отправились в путь. Его небольшой отряд был готов к нападению банды. Пятеро из двадцати пяти воинов отряда охраны по приказу Афросиаба остались в деревне. Это были лучшие из лучших.
Теперь, приехав в деревню юной танцовщицы, они не пошли прямо в ее дом. Если все узнают, что это ее мать предупредила купцов, да еще получила за это награду, ей могут отомстить сторонники Джангара. Поэтому пошли на хитрость. Ходили по всем домам подряд, делая вид, что ищут проводника, который мог бы указать дорогу до переправы через реку. При этом предлагали такую плату, что никто из мужчин не соглашался отправляться в дальнюю дорогу за сущие гроши. Зашли и в нужный им дом. Афросиаб сказал женщине, что теперь ее дочерям ничто не угрожает. И Джангар и все его разбойники мертвы. А он никогда не забывает оказанных ему услуг, и поэтому просит принять подарок - два увесистых мешочка. В одном были золотые монеты, а в другом золотые украшения с драгоценными камнями и несколько алмазов. Женщина благодарила его со слезами на глазах, а он рассказал ей о своих опасениях и посоветовал никому, даже своим детям, которые сейчас играют на улице, не говорить о его подарках. Лучше всего им через некоторое время уехать подальше. С такими деньгами они могут везде неплохо устроиться. Попрощавшись, они зашли еще в несколько домов и, «не найдя подходящего проводника», уехали. А женщина сидела дома и не могла поверить в свое счастье. Через два дня приедет с реки ее муж со своим скромным заработком и узнает, что они богаты. Больше ему не придется гнуть спину вдали от семьи. Теперь они могут переехать в большой город, купить хороший дом и открыть какое-нибудь дело, например свою торговлю.
У Афросиаба было приподнятое настроение, как всегда, когда удавалось сделать доброе дело. Он думал о том, что если семья переедет в город, маленькая танцовщица сможет учиться у настоящих мастеров танца и о том, что у нее теперь будет хорошее приданое. Хотя еще неизвестно, возьмут ли ее замуж. Он уже не раз убеждался в том, какие непохожие обычаи у разных народов и даже у одного народа в разных местностях. У одних девушка, потерявшая невинность до замужества, практически не имеет шансов выйти замуж. У других же народов, наоборот, чем больше мужчин было у девушки, тем привлекательнее она для женихов.
Ночь во враждебной деревне прошла спокойно, и утром караван отправился в путь. Случилось так, что через сто пятьдесят лет Афросиабу вновь пришлось побывать в этой местности. Ему показали развалины крепости на холме и рассказали легенду о том, что случилось здесь в старину.
Много, много лет назад, говорилось в легенде, этой крепостью владел жестокий атаман Унгор, у которого была тысяча отъявленных разбойников. Он грабил купеческие караваны, отнимал у крестьян скот и уводил к себе в крепость красивых девушек. А на юге в стране тамилов в то время жил принц Раджатан, который любил девушку по имени Гияла. Девушка была так прекрасна, что когда она проходила по цветущему саду, даже самые красивые цветы скромно закрывали свои лепестки, зная, что не могут сравниться с ней красотой, а птицы хором пели в честь нее свои песни. Разбойник Унгор узнал о девушке, слух о красоте которой распространился по всему Индостану, и решил сделать ее своей женой. Накануне свадьбы Раджатана и Гиялы, он украл ее и увез в свой замок. Но она наотрез отказалась выйти за него замуж. Тогда он заточил ее в высокой башне, надеясь, что строптивая красавица одумается и согласится.
А принц разослал гонцов во все стороны света, и они разузнали, где томится его любимая. Узнав об этом, принц собрал пятьдесят лучших бойцов, а великий волшебник, который жил в его стране, заговорил их от удара копьем, мечом и стрелами. Под видом купеческого каравана принц Раджатан во главе своих пятидесяти воинов прибыл под стены крепости. Они разложили дорогие товары и стали показывать их разбойникам. Когда об этом доложили Унгору, он велел впустить купцов в крепость, чтобы перебить их и завладеть их товарами. Но, как только за караваном закрыли ворота, воины Раджатана выхватили спрятанные под одеждой мечи и стали убивать разбойников. Сотни разбойников бросились на них, но их мечи ломались, а стрелы отскакивали от заговоренных воинов, не причиняя им вреда. Битва длилась с утра до вечера, и воины принца перебили всех разбойников. Со стороны принца погиб только один воин, который отсутствовал, когда волшебник произносил свое заклинание. Когда Унгор увидел, что у него больше не осталось людей, он решил перед смертью обесчестить девушку, чтобы так отомстить принцу. Он ворвался в ее комнату и набросился на Гиялу. Но она сопротивлялась изо всех сил, пока в комнату не вбежал принц. Принц и разбойник вступили в поединок. Раджатан загнал Унгора на крышу башни и теснил его к краю, пока тот не свалился с большой высоты и не разбился о камни. Своего погибшего воина принц велел похоронить на возвышении у самого леса, а сам с невестой и своим отрядом отправился на родину. Влюбленные поженились, Гияла родила ему семерых детей, и они жили долго и счастливо.
Афросиабу показали и могилу, в которой был похоронен единственный погибший воин. Это действительно оказалась могила одного из пятерых его воинов, сражавшихся полтора столетия назад у ворот крепости. Над могилой по-прежнему стоял высокий камень. Этот камень похожий на столб, они тогда притащили из крепости и установили, вырыв глубокую яму. Он только немного покосился за долгие годы, да врос в землю. Вот так в «художественной обработке» народной молвы выглядело теперь воспоминание о реальном событии, которое произошло здесь сто пятьдесят лет назад. Могила погибшего воина - чуть ли не единственное, что соответствовало истине в красивой легенде.
Но эту легенду он услышит в будущем, а сейчас караван, переправившись через Инд, пересекал горный массив. Горы были не слишком высоки, но в одном месте дорога, а скорее не дорога, а тропа, шла по узкому уступу. Справа почти отвесная скала, слева обрыв. На этой тропе два встречных пешехода еще могли разойтись, а две лошади - нет. Караван вытянулся цепочкой и лошади, старавшиеся держаться подальше от обрыва, то и дело терлись правыми боками о скалу. И надо же был случиться, что именно в это время... Сам ли свалился сверху огромный камень, черт ли его подтолкнул, кто знает. Пролетев по воздуху, и хорошо разогнавшись, он ударился о выступ скалы и выбил еще два десятка крупных камней. Весь этот каменный рой устремился вниз на головы людей и лошадей. Деваться из смертельной ловушки было некуда. Все, что смогли сделать люди, это втянуть головы в плечи и, закрыв их руками, молиться, надеясь на чудо. И чудо произошло. Услышав грохот и увидев падающие камни, Афросиаб резко вытянул перед собой руки ладонями вверх, как бы собираясь поймать каменный поток. Люди, которые, сжавшись, ждали удара, лишь через некоторое время осмелились взглянуть вверх и с удивлением увидели над собой чистое небо. Некоторые краем глаза успели заметить мелькнувшие слева камни. И только те, кто ехал сзади, своими глазами видели чудо, которое потом все долго обсуждали. Десятки больших и маленьких камней вдруг зависли в воздухе, потом заскользили влево. Впечатление было такое, что камни бесшумно скатываются по невидимой наклонной крыше над головами, замерших от страха людей. Только оказавшись над пропастью, каменная лавина рухнула вертикально вниз, как ей и предписано было природой.
Афросиаб ругнул себя за невольный жест. Такое движение руками он делал, когда еще ребенком испытывал свои способности останавливать падающие предметы или заставлять их подниматься с земли. В этом движении не было никакой необходимости, т. к. на предметы он воздействовал не руками, а своим сознанием, но ему тогда нравилось представлять, что сила идет именно из его ладоней. И вот сейчас он инстинктивно сделал это детское движение. Но, похоже, никто этого не видел. Он не любил без необходимости демонстрировать свои необыкновенные способности. Однако через несколько дней вынужден был сделать это еще раз.
У них прохудились два бурдюка, и вылилась почти вся хранившаяся в них вода. Всю оставшуюся воду пришлось отдавать лошадям. Люди страдали от жажды, а до колодца нужно было идти еще целый день. Это было в той каменистой пустыне, где когда-то Иешуа в присутствии Афросиаба вернул к жизни умершего ребенка в бедном шатре кочевников. Нехватка воды в пустыне не такое уж редкое событие. Мужчины должны были терпеть до тех пор, пока не придут к колодцу. Но, видя, как мучаются от жажды его красавицы, не привыкшие к трудным переходам, как высыхают и трескаются от нестерпимой жары их прелестные губки, Афросиаб не утерпел и достал из сумки драгоценную украшенную рубинами и изумрудами чашу. С этой чашей, подаренной ему Пророком, он никогда не расставался. Подозвав к себе всех девушек, он материализовал в чаше воду и подал Эвридике. Изумленная гречанка взяла сосуд и поднесла к губам. Сделав несколько глотков, она посмотрела на Афросиаба и на подруг, которые при виде воды, непроизвольно делали глотательные движения.
- Пей до дна, пей, не стесняйся, - сказал он, и девушка еще раз растерянно взглянув на Афросиаба, выпила всю воду.
- Отдай Ногале.
Ногала взяла протянутую ей пустую чашу и удивленно посмотрела на Афросиаба. Она хотела что-то сказать, но сосуд в ее руках прямо на глазах стал быстро наполняться прозрачной ключевой водой. Девушка припала губами к краю чаши и стала жадно пить неизвестно откуда взявшуюся воду. Выпив все до дна, она передала сосуд Гвиневере. В руках британки чаша также быстро наполнилась драгоценной влагой, и она осушила ее, не отрываясь. Сам Афросиаб пить не стал и терпел вместе со всеми до колодца. На все просьбы девушек рассказать, как он это сделал, их «повелитель» только отшучивался.
Караван медленно, приближался к новому месту проживания Афросиаба. После долгих дней проведенных в дороге и в чужих краях, после ночевок в походных условиях, особенно приятно было вернуться в собственный дом, который теперь был у него в городе Ктесифон на берегу реки Тигр. Дом был большой с садом и бассейном для купания, который особенно обрадовал его девушек. Все соседи знали, что хозяин дома богатый и уважаемый в городе человек, и никого не удивило, что он привез с собой троих красавиц. После двух дней отдыха, в течение которых никому не хотелось покидать дом, Афросиаб сказал девушкам, что им необязательно сидеть дома. Они могут ходить куда хотят.
- А ты не боишься, что мы убежим? - спросила Гвиневера.
- Куда? - в свою очередь спросил он.
- Домой, куда же еще.
- Вы можете отправляться домой хоть сию минуту. Я вас не держу, но со мной вы попадете домой скорее и надежнее, чем без меня. Скоро я отправляюсь морем за оловом в Британию. Ты и Эвридика поплывете со мной. Сначала завезем в Грецию Эвридику, потом я доставлю домой тебя.
- А я? - спросила Ногала.
- С тобой дело сложнее. Но у меня здесь есть знакомый купец - араб, очень хороший и честный человек. Он уже не раз плавал по реке Нил на юг. Сейчас его нет в городе, а когда вернется, я попрошу его взять тебя с собой. Ты поплывешь с ним, и он доставит тебя в верховья реки, если не прямо на родину, то близко к твоим родным краям.
Три девушки стали его целовать и через пять минут все оказались на кровати. Под руки Афросиаба попадались очаровательные прелести то одной, то другой, то третей красавицы. Его ладони сжимали груди, скользили по горячим, жаждущим ласки бедрам трех юных нимф, губы целовали три пары мягких податливых губ. В конце концов, он проговорил, задыхаясь в объятиях соревнующихся между собой соблазнительниц:
- Девочки, девочки, у меня же кровать не такая широкая, как у Джангара. Мы здесь все вместе не помещаемся.
- Не напоминай нам о Джангаре, он плохой человек, - с обидой в голосе сказала Ногала. - Он гадкий и грубый.
- Простите, я не хотел вас расстроить, но мы действительно не поместимся все на одной кровати.
- Тогда скажи, с кем ты хочешь остаться, - предложила Гвеневера.
- Я вас люблю всех одинаково, - сказал он, не желая ни одну обидеть.
- Раз так, мы решим сами, - заявила Ногала.
Все трое встали, отошли в сторонку, сблизили головы и стали шептаться. После совещания Эвридика объявила:
- Мы оставляем тебе Ногалу.
Двое удалились, а Ногала подошла кровати, наклонилась над лежащим Афросиабом, и нашла губами его губы. Долгий, долгий поцелуй, тесные объятия, мужские ладони, ласкающие гибкое молодое тело африканки и тишина. В этой тишине прозвучал ее голос:
- Раздень меня. Я люблю, когда меня раздевает хороший человек.
- Разве ты не умеешь раздеваться, ты ведь уже большая девочка, - пошутил Афросиаб.
- Я была девочкой до двенадцати лет, - сказала Ногала. - Однажды, когда все мужчины нашей деревни были на охоте, на нас напали охотники за женщинами. Женщины и девушки нашей страны очень красивы. Это выгодный товар, поэтому на них охотятся, как на зверей. Охотники увели девять девушек. Мне было двенадцать лет, а остальным по четырнадцать и пятнадцать. Я стала женщиной раньше всех. Меня изнасиловал мужчина прямо в лодке, которая увозила нас неизвестно куда. После него меня хотели еще многие, кто был с ним, но он не дал. Хотел пользоваться моим телом один. И за это ему спасибо. Мог бы заставить обслуживать всех, а я тогда действительно была еще ребенком. Остальных девушек изнасиловали, как только пристали к берегу, даже не дождавшись ночи. Так им нас хотелось. Нас привезли в Египет и долго обучали искусству любви, а потом стали продавать кого куда. С тех пор меня поимели шестнадцать мужчин, при чем один из них пользовался моим телом вместе с двумя сыновьями, и только одного из шестнадцати я любила. Мне нравилось, когда он меня раздевал так нежно и ласково, как будто у меня стеклянное тело, и он боялся его разбить. Остальные меня просто насиловали. Меня валили на спину и раздвигали ноги, не размениваясь на ласки и нежность. Когда я надоедала, меня продавали другому, а тот, пресытившись и желая чего-нибудь новенького, продавал меня следующему. Последним меня купил раджа из северной Индии. В пути я спала с ним в походном шатре, но домой он меня не довез.
- На него напал Джангар? - предположил Афросиаб.
- У него был большой отряд воинов. Джангар не мог на него напасть. Люди Джангара меня просто выкрали.
- Золотко мое, тебе только семнадцать лет, ты и сейчас, по сути, еще ребенок, а уже столько пережила, - ласково проговорил Афросиаб, целуя ее щеки. - А тот, которого ты любила, тоже тебя продал?
- Нет, его убили. Он хотел, чтобы я осталась с ним навсегда, говорил, что я буду его женой.
- А ты хотела быть его женой?
- Конечно, хотела. Я его любила, и мне с ним было хорошо. Но ты разговариваешь, а я до сих пор одета. Раздень меня скорее, я хочу тебе отдаться, я люблю тебя. Мы все тебя любим, и каждая хотела бы быть твоей женой. Может быть, ты женишься на нас. Знаешь, как мы будем тебя любить! У тебя будут три красивые жены, и каждая родит тебе троих детей. Разве плохо?
- Хорошо, моя красавица, очень хорошо, - шептал Афросиаб, раздевая ее, и поминутно целуя, - но из меня был бы плохой муж. Я все время в поездках по разным странам. Дома бываю редко, а однажды могу совсем не вернуться. Тебе нужен муж, который будет с тобой всегда, ты еще найдешь такого у себя на родине...
Проснувшись поздно утром, Афросиаб обнаружил, что лежит между двумя девушками. Справа от него прикорнула довольная и счастливая обнаженная Ногала, а слева прижималась жаждущая ласки Эвридика.
- Видишь, втроем мы на твоей кровати вполне умещаемся, - прошептала Ногала, целуя его в плечо. - Полюби Эвридику так же, как вчера меня. Как это было сладко! Сделай и ей сладко, как мне.
Когда любовь с Эвридикой была в самом разгаре, в комнату вошла Гвеневера со словами:
- Может быть, вчетвером на этой кровати и тесно, а трое вы неплохо устроились. Правда, для меня места уже не осталось
- Давай я встану, а ты ложись, с готовностью предложила добрая Ногала.
- Нет, я люблю, когда мужчина ласкает меня одну, - проговорила британка и вышла из комнаты.
Через два дня она пришла одна и осталась на всю ночь. Свою историю она рассказала, удобно устроившись на груди Афросиаба. Гвиневера была дочерью короля страны Камилард Лодегранса. Ее отец осаждал замок другого короля, а в это самое время саксы напали на них, взяли почти беззащитный замок штурмом и увели ее вместе с другими пленными на континент. Сначала предводитель саксов сделал ее своей наложницей, потом продал ее гуннам. Предводители гуннов продавали ее друг другу и увозили все дальше на восток, пока ее не купил Джангар.
Афросиаб думал, что она дочь короля всей страны бриттов до тех пор, пока не попал на британские острова. Там он убедился, что в этой стране королей было великое множество. Каждый барон, имевший обширный участок земли, строение хотя бы отдаленно напоминавшее замок и нескольких рыцарей в своем подчинении, гордо именовал себя королем. Естественно участок леса и несколько деревень вокруг замка именовались королевством
Однажды, когда спать с ним пришла очередь Эвридики, Афросиаб сказал, поглаживая ее бедро:
- Ногала призналась мне, что у нее было шестнадцать мужчин, а сколько было у тебя, если не секрет?
- У меня было так много, что я им счет потеряла. Во всяком случае, их было больше двадцати. Я жила в городе Фессалоника на берегу моря. На нас напали северные соседи анты и меня сразу изнасиловали не то восемь, не то девять человек. Слава Богу, я потеряла девственность еще раньше, иначе это было бы страшно. Потом довольно долго я принадлежала одному из их вождей, но он меня продал другому. А к этому однажды приехал в гости тоже какой-то вождь. Хозяин приказал мне лечь с ним в постель. Гостю я так понравилась, что он остался на целую неделю и все равно никак не мог мной насытиться. Тогда мой хозяин взял и подарил меня ему. Через год я попала к болгарам, которые жили севернее Эвксинского Понта , а болгары продали аланам. От аланов я попала в страну сасанидов, а оттуда в Индию. Там меня захватили бандиты Джангара. Несколько дней лакомились моим телом все, кому хотелось, а хотелось многим. И только после этого отвезли к Джангару и приказали говорить, что ко мне никто из них не прикасался, иначе перережут горло. А ты спрашиваешь, сколько у меня было мужчин. Я могу посчитать только тех, с кем спала несколько месяцев, и даже лет, а остальных...
- Прости меня детка, я не должен был тебя об этом спрашивать. Наверное, дьявол дернул меня за язык, - сказал Афросиаб, целуя ее.
- Я не обижаюсь, что было, того уже не исправишь, зато я теперь такая искусная в любви, какой не может быть женщина, принадлежавшая одному мужчине. Тебе хорошо со мной?
- Мне очень хорошо с тобой, ты просто прелесть, ты что-то необыкновенное, - шептал Афросиаб, осыпая ее поцелуями.
- Если бы ты взял меня в жены, я бы и домой не стремилась. Я бы тебя так любила! Такого ласкового мужчины у меня еще не было. Быть твоей женой большое счастье.
Афросиабу опять пришлось объяснять девушке, почему он не может жениться. А время шло, и он готовился к поездке в Британию. Подготовка еще была не закончена, когда в городе появился тот купец, заботам которого он хотел поручить Ногалу. Сначала Афросиаб переговорил с ним, потом познакомил его с Ногалой и... они полюбили друг друга с первого взгляда. Через неделю Ногала перебралась в дом араба и вскоре стала его женой. Афросиаб остался с двумя девушками, и Эвридика сразу же заявила, что теперь они все могут поместиться на его кровати. В последствии он узнал, что Ногала не раз плавала с мужем в верховья Нила, бывала в своей деревне, но у нее уже не было никакого желания жить в джунглях. Она привыкла к удобствам больших городов, любила своего мужа и не хотела с ним расставаться.
Подготовка к дальнему путешествию продолжалась долго. Отправляясь в страну бриттов за оловом, корабли не должны были идти порожняком. Афросиаб ждал, когда ему доставят кожи, хлопок, оливковое масло и некоторые другие товары из северной Африки. За это время Гвиневера научила Афросиаба языку бриттов, но оказалось, что в Британии нет общего языка. Бритты говорили на своем, англы на своем, саксы на своем языке. А еще были скотты и пикты. Сверхчеловеческое сознание Афросиаба могло без особого труда справиться с изучением нескольких зыков, но он не стал этим серьезно заниматься, решив, что для общения с соотечественниками Гвиневеры достаточно и одного. С двумя другими языками, которые знала Гвиневера, познакомился бегло. Это были первые европейские языки, которыми он овладел. Однажды, через две недели после прибытия из Индии, лежа с ним в постели, Гвиневера снова стала спрашивать, как он создал из воздуха воду. Афросиаб, как всегда отшучивался, а она сказала, что видела и второе чудо, когда он остановил и отвел в сторону камнепад.
- Может быть, ты Мерлин? - спросила девушка.
- Может быть, - сказал он, улыбаясь, - а кто это?
- В детстве я слышала старинные предания о добром волшебнике по имени Мерлин.
- Ну, если этот волшебник, как ты говоришь, добрый, то придется сознаться, что это я. Добрым волшебником быть приятно.
- Но это было очень давно и ты должен быть очень старым.
- А я и так старый. Если я признаюсь, сколько мне лет, ты не перестанешь меня любить?
- Нет, я буду любить тебя всегда. Так сколько тебе лет?
- А какой теперь год?
- Четыреста пятьдесят четвертый от рождества Христова.
- Значит, столько лет и мне, потому что я родился в один год с Христом, - сказал Афросиаб.
К этому времени христианство уже широко распространилось в Европе и Гвиневера, как и большинство британцев, была христианкой. Афросиаб думал, что девушка примет его слова за шутку, а она вдруг сделалась серьезной и задумчивой. Может быть, и вправду поверила ему. Ему пришлось долго и горячо ласкать ее, чтобы вывести из задумчивости. С этих пор Гвиневера то ли в шутку, то ли в серьез время от времени называла его Мерлином, и он отзывался на это имя, как когда-то на имя Иосиф.
Через полгода Афросиаб отправился на двух кораблях на запад по голубым волнам Внутреннего моря. Обе девушки были с ним. Первая половина путешествия проходила спокойно. Они побывали на Кипре, на Крите, потом зашли в Афины. Здесь жила родная тетя Эвридики и отсюда часто ходили корабли в Фессалонику. Афросиаб отправился к тете с двумя девушками. Женщина сначала остолбенела, увидев давно пропавшую племянницу а, опомнившись, обняла ее и расплакалась от счастья. Муж тетушки был искусным ремесленником, и семья жила не бедно. Афросиаб и Гвиневера гостили у супругов три дня, и все это время почти беспрерывно ели и пили, а гостеприимные хозяева придумывали все новые и новые угощения. Две ночи Эвридика, в тайне от тети и дяди приходила в спальню Афросиаба, и Гвиневера без возражений уступала ей место, понимая, что это последние свидания. Расставаясь, девушки всплакнули, а потом Эвридика долго махала платком вслед кораблям, уходившим в лазурную даль теплого Внутреннего моря.
Следующая остановка была на Сицилии, где брали продукты и воду. На подходе к Корсике попали в сильный шторм, но успели укрыться в бухте. Двое суток прожили на острове и взяли курс на запад. Без приключений доплыли до Геркулесовых столбов, миновали пролив и вышли во Внешнее море. Огибая Испанию, старались держаться в виду ее берегов и тут повстречали пиратов. Сначала думали, что это купеческий корабль идет параллельным с ними курсом но, повернув для проверки в открытое море, убедились, что этот корабль следует за ними. Сделали для верности еще несколько маневров. Преследователи не отставали. Тогда Афросиаб шедший на первом корабле, приказал замедлить ход и пропустить второй корабль вперед. Его корабль был лучше подготовлен к встрече с пиратами. Изрыгающие огонь «драконы» были на обоих кораблях, но на палубе корабля, на котором плыл Афросиаб с девушкой, была еще установлена катапульта. Пиратский корабль настигал их, и когда он оказался в пределах досягаемости катапульты, Афросиаб приказал сделать такой маневр чтобы противник оказался к ним бортом. Шкипер отдал соответствующую команду. Матросы, не понимали, почему они замедлили ход и совершают странные маневры, вместо того чтобы попытаться уйти от преследования. Но, подчиняясь дисциплине, они выполнили все необходимые действия и два корабля оказались на параллельных курсах. Пиратов тоже сбивали с толку непонятные маневры купеческого судна, но когда оно оказалось бортом к ним, решили, что им повезло. Оставалось сблизиться и взять купца на абордаж. Они уже потирали от нетерпения руки и грели в ладонях рукоятки ножей в ожидании богатой добычи.
И тут что-то взлетело с купеческого корабля и понеслось над волнами прямо к их судну. Это что-то величиной с большую тыкву, оказалось стеклянным шаром. Оно ударилось о палубу и разлетелось звенящими осколками и брызгами огня. По доскам палубы растеклось большое огненное пятно. А вслед за первым шаром полетели еще и еще. Некоторые пролетали мимо и плюхались в волны, но большинство падали на палубу. Через несколько минут пиратский корабль запылал от носа до кормы. По палубе в панике забегали люди, вспыхнули и сгорели паруса, а купеческий корабль быстро уходил, догоняя второе судно ушедшее далеко вперед.
Это было очередное изобретение Афросиаба. Однажды он подумал, что неплохо бы увеличить расстояние, на котором можно зажигать пиратские корабли. Струя огня из насоса бьет не так уж далеко. А катапульта может забросить огонь в несколько раз дальше. Если наполнить стеклянные шары той же смесью, которая используется в огнеметном устройстве ими можно забросать неприятельский корабль. Но как поджечь горючую смесь? Поговорив с алхимиками в разных странах, он узнал, что есть какое-то белое вещество с мудреным названием, которое светится в темноте и самовоспламеняется на воздухе. Осталось наполнить этим веществом маленький тонкостенный стеклянный шар и положить его внутрь большого шара заполненного горючей смесью. Когда оба шара разобьются, это хитрое вещество вспыхнет и подожжет смесь. Правда, возникли трудности с наполнением малого шара загоравшимся, когда не надо, продуктом, но эту проблему удалось решить с помощью тех, кто научился работать с этим капризным веществом. Так возникло новое оружие, которое много раз выручало в морских путешествиях. Когда впоследствии у Афросиаба появилась целая флотилия своих судов, те из пиратов, которым удалось спастись, хорошо запомнили его флаг представляющий собой белое полотнище с синей полосой внизу и оранжевым кругом над ней. Флаг символизировал море и солнце. Пострадавшие рассказывали об этом флаге своим собратьям по ремеслу и через некоторое время все пираты Внутреннего и Внешнего моря перестали даже приближаться к кораблям под этим флагом. Правда, некоторые хитроумные шкиперы других купеческих судов стали поднимать такой же флаг на своих мачтах, но Афросиаб на них не обижался.