Глава 4 пропущена

Глава 5

ОБРАЗ НА ХОЛСТЕ

Всю зиму и весну 1190 года король Англии Ричард первый, впоследствии получивший прозвище Львиное Сердце, готовился к крестовому походу в Палестину, чтобы предпринять очередную попытку освободить Святую землю и Гроб Господний от мусульман, возглавляемых могущественным султаном и талантливым полководцем Салах ад-Дином, или Саладином, как его называли европейцы. Для снаряжения большой армии нужны были большие средства. Рискуя вызвать недовольство и возмущение, Ричард обложил особым налогом не только народ, но баронов и даже церковь.
Летом, когда все было готово к походу, Ричарда позвала к себе мать - королева Элеонора, которая была весьма набожной женщиной. Она сказала сыну, что в аббатстве Гластонбери уже много столетий хранится полотно, в которое было завернуто тело казненного Иисуса Христа. Предание гласит, что полотно подарил монастырю сам Иосиф Аримафейский. Королева посоветовала сыну взять святыню с собой в поход, надеясь, что она поможет ему одержать победу и освободить Святую землю. Ричард не особенно надеялся на чудо, предпочитая всего добиваться с помощью меча, но просьбу матери выполнил. По его приказу представители высшего духовенства Лондона во главе с епископом Гуго Пьюсетом отправились в Гластонбери. Реликвия в сопровождении охраны была доставлена в королевский дворец. Хранить ее в походе король поручил одному из немногих, сопровождавших его английских рыцарей, так как большинство в его армии составляли жители континентальных владений Англии - аквитанцы, нормандцы, анжуйцы и другие.
Оставив мать - королеву управлять Англией, Ричард выступил. Третий Крестовый поход начался. К Средиземному морю двинулись армии трех королей - германского императора Фридриха Первого Барбаросса, французского короля Филиппа Августа и Ричарда Первого. Учитывая трудности, с которыми столкнулись участники предыдущего крестового похода, путь которых проходил по суше через Византию, Ричард и Филипп Август решили добираться в Святую Землю морем. Германцы же пошли сухопутным путем. Захватив несколько византийских городов, они переправились в Азию через пролив Геллеспонт в Румский султанат. Здесь, одержав несколько побед, император Фридрих погиб при переправе через реку. Часть его армии погибла от чумы, а часть была уничтожена мусульманами. Армии англичан и французов благополучно добрались до Средиземного моря. Ричард отплыл из Марселя, а Филипп Август из Генуи. Соединились их армии на Сицилии у города Мессина. Правитель Сицилии Танкред Лечче и простые жители были недовольны вторжением огромных масс крестоносцев, которые вели себя не как гости острова, а скорее как завоеватели. Жители Мессины несколько раз затевали драки с пришельцами, оскорбляли и убивали их при первой возможности. Однажды возмущенные крестоносцы стихийно пошли на штурм города, и Ричарду с трудом удалось их остановить. Говорят, он скакал вдоль рядов нападавших на коне и разгонял их палкой. Поскольку его не пускали в город, английский король захватил расположенный на побережье греческий монастырь и выгнал оттуда монахов. В монастыре он устроил свою резиденцию, а также склады для подвозимого с континента продовольствия и оружия. Прошло несколько дней после стихийного штурма и случилось новое чрезвычайное происшествие. Горожане убили нескольких крестоносцев, заперли ворота и обстреляли лагерь Ричарда. Этого гордый король простить не мог. Он решил штурмовать городские стены, не смотря на предстоящие большие потери. Однако избежать больших потерь помог случай. Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.
Между горожанами и окрестными крестьянами издавна существовали неприязненные отношения. Несмотря на то, что крестьяне кормили, одевали и обували городских жителей, горожане относились к ним с презрением. Крестьян считали людьми низшего сорта. Горожане насмехались над их одеждой, над их безграмотной речью, отсталыми обычаями и т. п. При каждом удобном случае их всячески унижали. И вот, пользуясь представившимся случаем, один из крестьян решил отплатить обидчикам - всем сразу. Он явился в захваченный крестоносцами монастырь и стал просить, чтобы его пустили к королю по важному делу. Естественно никто бы его не пустил, если бы сам Ричард случайно не оказался поблизости. Обратив внимание на чужака, которого пыталась прогнать охрана, он поинтересовался, что ему нужно.
- Сир, у меня к вам важное дело, а они не пускают! - кричал крестьянин, которого волокли к выходу.
Ричарда заинтересовало, какое может быть дело у сицилийского крестьянина к английскому королю, и он приказал отпустить его. Но крестьянин не хотел говорить в присутствии свидетелей и просил выслушать его наедине. Король удовлетворил его просьбу и не пожалел об этом. Оказалось, что в молодости отец этого крестьянина служил солдатом в Мессине. В последствии он рассказал сыну, что под стеной крепости был сделан лаз для высылки разведчиков за стены при осаде вражескими войсками. Пролезть по нему можно было только на четвереньках друг за другом. Для крупного воинского отряда этот лаз не годился, но для разведки вполне подходил. К тому же неприятель в случае обнаружения, не мог бы ввести в крепость значительные силы. Со временем про этот лаз забыли, сарай, в котором он начинался, сгорел, и на его месте выросла густая, высокая трава. За стеной лаз выходил в глубокий ров, который тоже зарос травой и кустарником. Отец несколько раз тайком показывал вход и выход своему сыну и крестьянин был уверен, что таким образом можно попасть в крепость. Ричард сказал, что возможно лаз давно завалился. Крестьянин возразил, что он был укреплен по всей длине железными кольцами шириной не меньше локтя, таким образом, образовалась почти сплошная труба. Он считал, что в крепость можно послать десяток человек, которые могут все разведать, или поджечь ночью город.
Другой король возможно так бы и поступил, но Ричард был монархом неординарным. Физически очень сильный и тренированный, он с юности не пропускал ни одного рыцарского турнира и всегда выходил победителем. Во время войны он неоднократно бросался на превосходящие силы противника с горсткой рыцарей, а то и в одиночку. Его храбрость граничила с безрассудством. И он принял решение, которое могло бы удивить кого угодно, но не людей близко знавших своего короля. Ричард решил, что пойдет в город сам в сопровождении одного единственного рыцаря. Конечно, это могла быть и ловушка, но рисковать для него было не впервой. Этот рыцарь и пошел с крестьянином к месту, откуда начинался потайной ход. Примерно через час они вернулись, и рыцарь заверил, что ночью сможет найти вход. Крестьянина Ричард наградил с царской щедростью, но на всякий случай, велел до утра его из монастыря не выпускать.
Перед рассветом в самое темное время суток войска по приказу короля подтянулись к главным воротам Мессины. Чтобы не выдало ржание лошадей, конница расположилась в отдалении, а пехота, пользуясь темнотой, подошла совсем близко. Незадолго перед этим две фигуры в черных плащах спустились в ров у городской стены и исчезли. Король лез первым, держа в зубах курительную трубку, в которую была вставлена зажженная свеча. За ним двигался на четвереньках рыцарь. Ход действительно представлял собой железную трубу, состоящую из отдельных колец. Кое-где между кольцами просыпалась земля, но в основном ход был в хорошем состоянии. Мечи волочились по железу, издавая довольно громкий лязг. Нужно было заранее завернуть их в тряпки но, к сожалению, эта мысль никому не пришла в голову. Начался подъем, и карабкаться стало труднее, однако стыки между кольцами позволяли упираться ногами и облегчали движение. Когда свеча осветила впереди зеленую листву, Ричард погасил огонек. Они выбрались наружу и оказались в густом кустарнике. Отряхнулись, осторожно раздвинули ветви, осмотрелись. Все спокойно. Спотыкаясь об остатки бревен сгоревшего сарая, и чертыхаясь, выбрались из зарослей. Примерный план города Ричарду был известен. Пытаясь сориентироваться почти в полной темноте, лазутчики пошли в сторону главных крепостных ворот. Город мирно спал, лишь на стенах дежурили караулы. Дважды на улицах встретились с небольшими группами вооруженных людей, совершавших обход, но вовремя укрылись, в подворотнях, где тьма была еще гуще, чем на середине улицы. Немного поплутав, все же вышли к главным воротам. Охрана ворот тоже спала, прислонившись спинами, кто к чему. Стражи были уверены, что в случае нападения на город, их предупредят дозорные на стенах, а нападения изнутри никак не ожидали. Двоих закололи мечами без звука, а третий закричал, и около десятка стражей вскочили на ноги. Они еще плохо соображали спросонья и в течение нескольких минут король и рыцарь перебили всех. Откуда-то из темноты стали подбегать еще люди, но рыцарь уже открывал ворота, в то время как король отражал нападение. Сразив еще несколько человек, Ричард помог открыть тяжелые створки ворот, и через пару минут в город устремились пешие солдаты. За ними ворвалась конница. Серьезного сопротивления со стороны растерявшихся сонных горожан не последовало, и когда взошло солнце, на башнях крепости уже трепетали на ветру знамена Ричарда Первого. Весь день захватчики грабили город и насиловали женщин. Только ближе к вечеру Ричарду удалось прекратить беспорядки. Таким образом, свою первую победу крестоносцы одержали не над мусульманами, а над своими единоверцами.
Зиму англичане и французы провели на Сицилии. За это время Ричард рассорился с королем Филиппом, что отнюдь не способствовало укреплению дружбы между их армиями, которые весной 1191 года продолжили поход в Святую Землю. Корабли Филиппа Августа благополучно добрались до Сирии, а эскадра Ричарда, состоявшая из двухсот судов, попала в сильный шторм. Несколько кораблей, в том числе и тот, на котором плыли сестра Ричарда Иоанна и его невеста наваррская принцесса Беранжера, прибило к острову Кипр. Правитель Кипра Исаак Комнин приказал перебить команды кораблей, а женщин взял в плен.
Корабль самого Ричарда буря занесла на Крит. Собрать свою флотилию ему удалось у острова Родос, после чего корабли двинулись к Кипру. Первыми подошли к острову несколько кораблей под командованием самого Ричарда, оставив далеко позади остальную флотилию. Они стали на рейде города Лимасол на южном берегу Кипра, где находился сам Исаак Комнин. Ричард отправил к Исааку послов с требованием немедленно освободить его сестру и невесту. Однако заносчивый правитель острова ответил отказом, при том в насмешливой форме. Этого гордый король стерпеть не мог. Немедленно высадившись со своими людьми на берег, он разгромил и обратил в бегство отряды береговой охраны. Исаак Комнин знал из донесений, что корабли с лошадьми крестоносцев еще не подошли к Кипру. Воспользовавшись этим преимуществом, он двинул на пришельцев конницу. Но у Ричарда тоже была разведка, и смекалкой его Бог не обидел. Он приказал взять лошадей у окрестных крестьян. На этих совсем не боевых лошадях, во главе полусотни рыцарей он бросился на врага и привел греков в полное замешательство. Тем временем подошли отставшие корабли, и прибывшие крестоносцы сходу вступили в бой. По мере того, как прибывали все новые отряды, положение защитников острова становилось все более сложным. Ричард разыскал среди дерущихся Исаака и копьем выбил его из седла. Испуганный правитель пересел на запасную лошадь и скрылся бегством с места боя, а английский король захватил его знамя. После этого исход сражения был решен, и греки побежали.
Крестоносцы победно вошли в Лимасол, где в мае 1191 года и состоялась свадьба Ричарда с принцессой Беранжерой, а после свадьбы рыцарский турнир. Как всегда, всех победил король и не потому, что ему поддавались из лести, а потому, что был он, в самом деле, непревзойденным бойцом. Побежденный Исаак Комнин обязался выплатить Ричарду большую сумму денег, открыть для него все свои крепости и дать для участия в крестовом походе солдат, правда, лишь в качестве вспомогательных войск. На том и договорились, но неожиданно для всех Исаак бежал в город Фамагусту, расположенный на восточном побережье Кипра, собрал войско и стал обвинять Ричарда во всех грехах. Рассерженный английский король, в свою очередь обвинил Исаака в нарушении договора и двинул войско на Фамагусту. Его корабли заняли позиции в море, чтобы не дать Исааку сбежать с острова. Захватив Фамагусту, Ричард с армией крестоносцев пошел к столице Кипра Никосии. В пути Исаак дал ему еще один бой и снова потерпел поражение. Ричард захватил столицу и всю казну кипрского правителя. Исаак Комнин скрылся, но, в конце концов, после того, как крестоносцы взяли самые неприступные замки в горах и захватили в плен его дочь, он вынужден был явиться к победителю с повинной. Побежденный правитель Кипра согласен был понести любое наказание, только просил не заковывать его в железо. Эту просьбу Ричард выполнил, приказав заковать его в серебряные цепи и отправить в сирийский город Триполи, принадлежавший крестоносцам. Там Исаак Комнин вскоре и умер.
Сам Ричард со своим войском высадился в Сирии в июне 1191 года и подошел к стенам крепости Аккра, которую уже больше года осаждали крестоносцы. Сражения за крепость начались с новой силой, но с новой силой вспыхнули и раздоры между Ричардом и Французским королем Филиппом Августом. Не сложились у Ричарда отношения и с заносчивым герцогом Леопольдом Австрийским. Однажды во время штурма Леопольд установил на участке стены, захваченном общими силами, свой флаг. Возмущенный этим поступком Ричард своими руками сорвал флаг и бросил в пыль, приказав поставить на его месте собственное знамя. Герцог вынужден был проглотить это оскорбление, но не простил, а ждал только удобного случая, чтобы отомстить. Примерно через месяц после прибытия Ричарда Аккра была взята. Захвачено много золота, драгоценностей и оружия. В плен кроме простых воинов попали многие эмиры Саладина и знатные люди. Саладин вынужден был подписать невыгодные для себя условия капитуляции. Он обязался выдать крестоносцам Святой Крест, на котором был распят Христос, заплатить большой выкуп за попавших в плен мусульман, и вернуть всех христиан, находившихся у него в плену. Но в назначенный срок выкуп уплачен не был и тогда рассерженный Ричард приказал казнить всех пленников, за исключением знатных особ. На пощаде для эмиров настаивали вожди крестоносцев, надеясь все же, получить за них выкуп. За ворота крепости вывели связанными больше 2000 человек и стали рубить безоружных мечами. Эта ужасная бойня продолжалась, пока не осталось в живых ни одного пленника. Узнав об этой трагедии, Салах ад-Дин назвал Ричарда сумасшедшим. И вот тут в исторических документах нет единогласия. В одних утверждается, что именно за эту бойню английский король Ричард I получил прозвище «Львиное сердце», а другие источники говорят, что этот титул он получил за невероятную личную храбрость. Трудно сказать, что более похоже на правду. Храбрость и бесстрашие Ричарда I еще при его жизни вошли в легенды. После устроенной резни уже ни о каком возвращении Святого Креста и пленных христиан не могло быть и речи.
После падения Аккры, король Филипп вместе с французскими рыцарями покинул Сирию и отплыл на родину, но Ричард продолжал борьбу. Он двинул свои войска вдоль побережья к городу Аскалон. В пути произошла еще одна битва у города Арзуф, и мусульмане потеряли семь тысяч человек убитыми. Крестоносцы, возглавляемые Ричардом, который был в гуще боя, потеряли 700 человек. В этом сражении, кроме армии Ричарда, участвовали австрийские войска и рыцари тамплиеры. Во время боя был тяжело ранен и вскоре скончался рыцарь, хранивший священное полотно из монастыря Гластонбери. Король передал реликвию рыцарю по имени Эстан - уроженцу его французских владений. Тем временем, Саладин, понимая, что теперь ему не удержать Аскалон, приказал разрушить крепость. Заняв Аскалон, крестоносцы приступили к восстановлению укреплений. Здесь произошло еще одно столкновение между английским королем и Леопольдом Австрийским. Не обращая внимания на свое королевское звание, Ричард работал на строительстве вместе со всеми, вдохновляя и рыцарей и простых солдат. Надменный герцог с презрением относился к физическому труду и не желал принимать никакого участия в восстановительных работах. Между ним и Ричардом возник спор, в результате которого австриец получил по физиономии. Может быть, кого-нибудь другого он вызвал бы на поединок, но драться с Ричардом было равносильно самоубийству. Еще никому из рыцарей, владевших мечом и получше герцога, не удавалось победить Ричарда «Львиное Сердце», и никто из мусульманских бойцов не мог сравниться с ним в бою. Потягаться с ним силами мог, разве что сам Салах ад-Дин, прошедший школу Афросиаба, но они никогда не встречались в бою. Леопольду Австрийскому пришлось стерпеть и эту обиду, но жажда мести стала еще нестерпимее.
Зимой 1192 года Армия Ричарда двинулась на Иерусалим, но этот поход оказался неудачным. Через некоторое время, взяв еще несколько крепостей, Ричард предпринял новую попытку захватить Иерусалим и снова без успеха. Между вождями крестоносцев возникли разногласия по поводу того, куда следует наступать в первую очередь. Некоторые отряды стали покидать Палестину. Тем временем из Европы поступали сообщения о вторжении войск короля Филиппа Августа во французские владения Ричарда. Кроме того, пользуясь отсутствием короля, его младший брат принц Джон готовил мятеж в Англии с целью захвата власти. Эти и другие обстоятельства заставили Ричарда пойти на перемирие с Саладином, несмотря на то, что цель крестового похода - освобождение Иерусалима, так и не была достигнута.
Приняв делегацию короля Ричарда «Львиное Сердце», султан Салах ад-Дин направил к нему своих послов во главе с одним из уважаемых эмиров. Начальником охраны посольства он назначил Афросиаба Адини, по-дружески попросив его об этом одолжении. Перед входом в зал, где принимал король Ричард, послам предложили оставить оружие. Афросиаб тоже положил свой меч, который, будучи в ножнах, ничем не выделялся среди других. Вошли в зал приема. Впереди, на подобии торна, стоявшем на возвышении, восседал Английский король. Не успели делегаты сделать и нескольких шагов, как один из рыцарей находившихся в зале закричал:
- Этого я знаю! Он выкрал мать и сестру Саладина из замка Крак. Мерзавец, он прикинулся рыцарем, шпион проклятый!
С этими словами он выхватил меч и бросился к Афросиабу. Это был тот самый рыцарь, который командовал крепостью Крак в отсутствие Рено Шатильонского. Однако, подбежав с обнаженным мечом к своему обидчику, он наткнулся на его пристальный, не обещавший ничего хорошего, взгляд. Этот взгляд, казалось, излучал леденящий душу холод, и рыцарь остановился, растеряв весь только что бушевавший в нем пыл.
- Насколько я знаю, благородные рыцари не убивают безоружных людей, - спокойно сказал Афросиаб, а если ты хочешь со мной сразиться, пусть вернут мой меч. Я готов драться с тобой, как и с любым другим, - добавил перс, обведя глазами присутствующих, - но после окончания переговоров.
- Это действительно ты освободил сестру и мать Саладина? - спросил король, встав со своего места и подойдя ближе, чтобы рассмотреть Афросиаба.
- Да, ваше величество, это сделал я с небольшим отрядом, - с поклоном ответил перс.
- Я слышал об этом, - сказал Ричард. - Зачем же откладывать поединок на долгий срок, сразитесь сейчас, а мы посмотрим, так ли ты храбр в честном бою, как ловок в разных хитростях. Принесите его меч!
Эмир, возглавлявший делегацию, пытался уговорить короля отменить поединок под предлогом того, что государственные переговоры важнее личных обид, но Ричард настоял на своем. Принесли меч Афросиаба и зрители образовали большой круг, внутри которого оказались противники. Рыцарь первым сделал выпад, но Афросиаб легко отразил его удар, второй выпад не принес успеха, а на третьем выпаде перс выбил оружие из рук противника, одновременно опрокинув его навзничь. Как он это сделал, никто не понял, но конец его меча оказался приставленным к горлу незадачливого рыцаря. Продержав своего противника в страхе несколько секунд, Афросиаб поднял его меч и, подождав, пока он встанет, и подал ему со словами:
- Я понимаю, что тогда поставил тебя в неловкое положение, но виноват в этом не я, а твой повелитель Рено Шатильонский, царство ему небесное, как говорят христиане. Это он поступил неблагородно, убив мирных купцов и пленив беззащитных женщин, да еще во время перемирия. Видимо шестнадцатилетнее пребывание в плену помутило его разум. Я же выполнял лишь свой долг, так же как и ты. Не держи на меня зла, Иисус Христос учил прощать своих врагов.
Повернувшись в сторону присутствующих рыцарей, он добавил:
- А если кто-нибудь еще хочет сразиться со мной, я готов, только должен предупредить, что это бесполезно и небезопасно.
Удивление от его почти мгновенной победы было велико, но желающие сразиться с ним нашлись. Двоих он победил, сражаясь в стиле привычном для рыцарей. Третьему особым приемом вывернул за спину руку с мечом, а лезвие своего меча из-за спины противника приставил к его горлу. Четвертый противник набросился на него с особой яростью. Их мечи скрещивались, издавая громкий лязг. Вдруг Афросиаб упал на пол под ноги своему противнику. Опираясь на левую руку, описал ногами круг и, оказавшись почти сзади, плашмя ударил рыцаря мечом по ногам под коленями. Тот рухнул на пол, и в следующую секунду острие меча уперлось ему в грудь. Еще у двоих претендентов он не выбил, а просто каким-то таинственным образом отнял мечи, оставив их без оружия. Присутствующие с удивлением смотрели на невероятного бойца, который двигался с такой скоростью, что они не всегда успевали следить за его действиями. Не меньше христиан были удивлены и члены султанской делегации, не предполагавшие таких способностей в обычном на вид молодом начальнике своей охраны, которого раньше они вообще не знали. Среди рыцарей присутствовавших в зале возникло замешательство. Никто из них не видел таких приемов боя, и никому не хотелось стать очередной жертвой этого странного мусульманина. Видя такое полное поражение своих рыцарей, Ричард не стерпел и заявил, что сам будет сражаться с ним.
- Ваше величество, есть обстоятельства, которые не позволяют мне принять ваш вызов, с поклоном произнес Афросиаб.
- Какие это обстоятельства?
- Если позволите, я объясню это наедине с вами. То, что я могу сказать королю, я не имею права сообщать другим людям.
- Всем выйти! - решительно приказал король. - Стража, стать с той стороны у дверей и никого не впускать до моего приказа.
До сих пор Афросиаб разговаривал по-французски а, оставшись наедине с Ричардом, перешел на английский язык. Он сказал:
- Ваше величество, ни один смертный не может меня победить. Во-первых, я изучал приемы рукопашного боя не менее двух десятков стран Европы, Азии и Африки. Я знаю боевые приемы племен живущих в глубине африканских джунглей, в горах Гималаев, в разных местностях Индии и в самых отдаленных китайских провинциях. А, во-вторых, я обладаю способностями, которых нет у обычных людей, поэтому с моей стороны было бы не честно принять ваш вызов.
Ричард удивленно поднял брови и спросил:
- Что же это за способности?
- Это сила, которая дана мне свыше и противостоять которой не может никто. Сейчас я вам покажу. Держите крепче рукоять вашего меча.
Король положил руку на рукоять и в то же мгновение почувствовал, как меч выходит из ножен. Он пытался удержать его, но рукоять выскользнула из его ладони, как будто была смазана маслом. Меч стрелой взвился вверх и воткнулся концом в деревянную балку перекрытия. Ричард посмотрел вверх на свой меч, рукоять которого покачивалась, постепенно замедляя колебания, а меч вдруг сам выдернулся из балки и стал опускаться вниз. Не падать, а именно пускаться. Описав дугу, королевское оружие мягко легло рукоятью в ладонь этого странного посла. Пораженный король смотрел на него не в силах произнести ни слова. Афросиаб перехватил меч за клинок и с поклоном подал королю. Первыми словами Ричарда, когда он справился с удивлением, были:
- Кто ты?
- Я тот, кого Евангелия называют Иосифом Аримафейским, - ответил перс и добавил: - Надеюсь, вы не станете никому об этом рассказывать. Вы же не хотите, чтобы вас посчитали сумасшедшим.
- Тот самый Иосиф Аримафейский, который жил в одно время с Иисусом Христом?
Афросиаб молча кивнул головой.
- Сколько же тебе должно быть лет?
- Столько сколько было бы сейчас Ишуа, которого вы называете Иисусом. Мы родились в один год.
- Но этого не может быть! - воскликнул Ричард.
- Того, что вы сейчас видели, тоже не может быть, однако вы сами убедились в этом.
- Покажи мне еще какое-нибудь чудо.
- Я покажу вам Иерусалим.
И перед глазами изумленного короля раскинулся святой город. Это был вид с горы Сион. Справа внизу Сионские ворота, слева простирался армянский квартал, а за ним возвышалась цитадель с башней Давида. Дальше в конце Сионской улицы был виден базар, а за ним резиденция госпитальеров и церковь Гроба Господнего. Вдали, где-то у Иродовых ворот в туманной дымке можно было различить купола церквей Святой Анны и Святой Марии Магдалины. Город лежал перед ним, как на ладони. Ветерок раскачивал ветви оливковых деревьев. К воротам двигались повозки, шли в горд и из города крестьяне и ремесленники. Кое-где над домами поднимались дымки. Тень облака наползла с юго-востока на королевский дворец и двинулась дальше, пересекая город, по направлению к Патриаршему дворцу и госпиталю святого Лазаря. Это был город его мечты, город, ради завоевания которого он, с тысячами других христиан, покинул свою страну и отправился в трудный и опасный поход. И этот город, несмотря на огромные жертвы, по-прежнему был для него недоступен.
Позже Ричард не смог вспомнить, как долго он любовался Иерусалимом. Он опомнился лишь, когда контуры башен и храмов стали расплываться, и пред глазами снова возник знакомый зал и серьезное лицо его удивительного гостя. Король долго и задумчиво смотрел на него, не зная, что делать. Потом он принялся ходить взад-вперед по залу и, наконец, собравшись с мыслями, спросил:
- Если ты действительно Иосиф Аримафейский, видевший Христа, как ты можешь служить мусульманам?
- Во-первых, Иисус не был ни христианином, ни иудеем, ни мусульманином, - сказал Афросиаб. - Он был учителем всего человечества. Он учил людей любви, но люди до сих пор предпочитают воевать. Христос не одобряет войну, какой бы она ни была. Войны это признак и следствие глупости и незрелости человечества. А во-вторых, я ни кому здесь на Земле не служу. Моя задача и задача других, таких, как я, наблюдать и докладывать туда, - при этом он указал пальцем вверх. - Я очень давно знаю семью Юсуфа ибн Айюба, которого вы называете Саладином. Он был еще мальчишкой, когда я учил его приемам рукопашного боя. Узнав, что его мать и сестра оказались в беде, я счел своим долгом помочь им. Если бы что-либо подобное случилось с вашей матерью, я тоже пришел бы на помощь. Теперь он попросил меня быть начальником охраны посольства, и я не смог ему отказать. Но я у него не служу.
Похоже было, что его речь убедила короля. Ричард задал еще много вопросов и Афросиаб старался по возможности удовлетворить его любопытство. Вдруг, что-то вспомнив, Львиное Сердце быстро направился к двери. Приоткрыл дверь, сделал какое-то распоряжение и вернулся. Беседа продолжилась, но вскоре вошел рыцарь, видимо вызванный королем. Он протянул Ричарду какой-то сверток и, по его знаку, удалился. Монарх развернул сверток. Афросиаб увидел знакомое полотно с изображением Иешуа.
- Ты знаешь, что это? - спросил король. Его глаза внимательно и настороженно следили за гостем, в ожидании ответа.
Афросиаб понял, что это проверка. Он улыбнулся и сказал:
- Естественно знаю. Это полотно, в которое я сам завернул тело распятого Пророка. В пятом веке я был в стране бриттов и оставил его гостеприимному и доброму аббату в небольшом монастыре. Кажется, он назывался Гластонбери. Там я прожил неделю или больше. Тогда же и выучил язык бриттов. Я был уверен, что монахи будут хранить его как святыню.
- Теперь я понял, почему в твоем английском так много старинных слов, давно вышедших из употребления, - задумчиво проговорил Ричард. Я начинаю верить, что ты и впрямь Иосиф Аримафейский, хотя в голове это не укладывается.
Король сам подошел к двери, открыл ее и крикнул:
- Входите!
Когда все вошли в зал, он сказал громко и властно:
- Все! Поединки закончены, мы начинаем переговоры. Если кому-то неймется, запомните - все до единого члены посольства неприкосновенны. Тот, кто забудет мои слова, поплатится головой независимо от титула.
Переговоры продолжались несколько дней, но больше никто не осмелился вызвать Афросиаба на поединок. Эти переговоры были не последними. При каждом новом приезде мусульман Ричард подолгу беседовал с Афросиабом с глазу на глаз. Это одинаково изумляло представителей обеих сторон, но о чем они говорили, никто не знал. Салах ад-Дину, конечно, доносили о странных отношениях начальника охраны с Английским королем, но султан, который сам тоже каждый раз говорил с Афросиабом наедине, сказал, что этому человеку он доверяет как самому себе. Окончательный договор о перемирии на три года был подписан только в сентябре 1192 года, и он не мог порадовать христиан. В их власти оставалась только узкая береговая полоса с пятью городами. Пленные оставались в руках мусульман, так же как Святой Крест и Иерусалим, за который было пролито столько крови. Правда, доступ христианам к святым местам был разрешен, но только безоружным паломникам.
Подписав договор с тяжелым сердцем, Ричард Львиное Сердце сказал:
- Передайте Саладину, что эти три года мне нужны, чтобы вернуться в Англию, навести там порядок, собрать армию и снова вернуться сюда.
В октябре армия Ричарда погрузилась на корабли и отплыла в Марсель. На одном из этих кораблей он отправил свою жену и сестру. Сам король с небольшим отрядом охраны решил добираться через Германию. Что заставило Ричарда решиться на опасное путешествие через земли враждебных ему государей - германского императора Генриха VI и австрийского герцога Леопольда, трудно объяснить. В таких случаях, не имея разумного объяснения, обычно говорят: «бес попутал». В Адриатическом море неподалеку от Венеции его корабль во время шторма сел на мель, и Ричард оказался на территории косвенно подвластной Леопольду Австрийскому. Двигаться целым вооруженным отрядом в этих условиях было невозможно, и пришлось разделиться на небольшие группы, которые почти полостью рано или поздно оказались схваченными. Герцогу Леопольду донесли, что английский король находится где-то в его владениях, и он приказал найти его во что бы то ни стало. Сыщики рыскали повсюду, выполняя его приказ. Ричарду, переодетому и выдававшему себя за купца, долгое время удавалось избегать ловушек, расставленных Леопольдом. С рыцарем Эстаном и одним слугой, он добрался до окрестностей Вены. В деревне попросились на ночлег. В деревенской гостинице была всего одна свободная комната. Ее занял Ричард, со своим слугой. Рыцарь Эстан переодетый простолюдином устроился на ночлег на сене в ветхом сарае, где между досками были щели шириной в ладонь. Осенний ветер продувал сарай насквозь Эстан, дрожавший от холода, пытался заснуть, зарывшись в сено. Вдруг во дворе раздались крики, слова команды и топот множества людей. Выглянув в щель, Эстан увидел в свете факелов вооруженных солдат. Первым его побуждением было броситься на выручку королю но, оценив соотношение сил, он понял, что это бесполезно. Тогда он выбил ногой две доски в задней стене сарая и выбрался наружу, захватив все свои пожитки, среди которых было золото и священное полотно. Пользуясь темнотой, ушел в лес. Понимая, что днем на него организуют облаву, он пошел на восток в сторону венгерской границы. До рассвета ему удалось уйти довольно далеко. Утром забрался в глубокий, заросший густыми кустами овраг и, наломав веток, сделал себе что-то вроде постели. Пролежал, дрожа, до полудня. День выдался солнечный, к полудню потеплело и он заснул. Как только стемнело, продолжил путь. Он вышел на берег Дуная и пошел вниз по течению. Через двое суток голодный, осунувшийся, оказавшись на территории Венгерского королевства, он осмелился купить себе еду и снова пошел вниз по течению реки. В небольшом прибрежном городке ему повезло. У пристани стоял купеческий корабль, отравлявшийся в Византийскую империю. Шкиперу как раз нужен был матрос. Эстан нанялся матросом и прилежно исполнял свои обязанности до тех пор, пока не оказался на территории Византии. Здесь он сошел на берег, купил лошадь, приличную одежду и почти без приключений прибыл в Константинополь. Не без труда добившись приема у патриарха Восточной церкви, Эстан рассказал ему свою историю. Он говорил, что ему предстоит долгий и опасный путь на родину, и просил принять на хранение полотно с изображением распятого Христа. Рыцарь выразил надежду, что великая святыня христианства здесь будет в большей безопасности, чем в его дорожной сумке. Патриарх приял дар с благодарностью и благоговением, организовал рыцарю аудиенцию у императора Византии, который посодействовал его скорейшему возвращению на родину. А для величайшей святыни христианства, в подлинности которой не возникло ни малейшего сомнения, был изготовлен из золота специальный ларец высокохудожественной работы. Один раз в год на Страстной Неделе полотно вынимали из ларца и выставляли для обозрения молящихся. Однако через два года ларец со священным полотном был украден из храма Святой Софии, где хранился по распоряжению патриарха. Пропажа обнаружилась утром. Осмотр места происшествия показал, что в одном из окон выломана решетка. Вероятно, через это окно и проник ночью злоумышленник. На поиски были брошены сотни сыщиков, но прошло две недели, прежде чем появился первый след. Соглядатаи рыскали по всем местам, где работали золотых дел мастера. Предполагалось, что шкатулку, скорее всего, переплавят, чтобы использовать золото, потому что продать ее целиком можно, разве что где-нибудь очень далеко от Византии, а хранить у себя опасно и бесполезно. В одной из мастерских сыщик заметил кусок золота, который явно был раньше каким-то сосудом. Ничего не говоря, он побежал к своему начальству. В мастерской произвели обыск, и нашли обломки того самого ларца, в котором хранилось бесценное полотно. Сначала мастер врал, пытаясь выгородить себя, но под пыткой назвал имя человека продавшего ему ларец за четверть цены золота по весу. Этот человек и оказался вором. Сколько его ни пытали, добиваясь признания, куда он дел содержимое ларца, он твердил одно:
- Выбросил где-то на одной из ночных улиц по дороге домой.
Сыщики несколько раз прошли тем маршрутом, которым шел вор в ту злосчастную ночь. Осмотрели каждую канаву, каждый закоулок, допросили жителей всех окрестных домов. Никто не мог сообщить ничего интересного. Вора и золотых дел мастера повесили на городской площади, а реликвия, казалось, пропала навсегда. Через два месяца один из священников, проходя на улице мимо нищего, сидевшего в пыли, вдруг остановился как вкопанный. Нищий обернул свое худое тело куском какой-то грязной ткани, а у него на спине, сквозь грязь покрывающую, когда-то белое полотно просматривалось изображение бородатого человеческого лица. Священник поспешил привести стражников. Когда нищего размотали, в руках слуг закона оказалась величайшая реликвия всех христиан. На суде нищий клятвенно заверял, что нашел свернутое полотно на улице и решил использовать в качестве одежды. Он утверждал, что эта ткань согревала его холодными ночами не хуже теплого стеганного халата. Ему поверили, признали невиновным, и судья велел всыпать ему два десятка палок. Так, для порядка. Ткань поручили лучшим дворцовым прачкам. Женщины сначала намочили один край, чтобы проверить, не сойдет ли изображение. Оказалось, что грязь смывается, а изображение остается. Тогда полотно со всеми предосторожностями выстирали и высушили. Изображение не пострадало. Новый золотой ларец поручили изготовить тому же мастеру, который делал первый и этот оказался еще красивее прежнего. С этих пор сосуд стали запирать в надежном месте и доставать только по большим праздникам. Еще раз священное полотно оказалось на краю гибели в 1201 году во время бунта королевской гвардии и пожара. К счастью и на этот раз его удалось спасти, и сделал это человек по имени Николай Мазарит.
Схваченного австрийскими солдатами английского короля Ричарда «Львиное Сердце» герцог Леопольд приказал тайно заточить в замке Дюренштейн среди диких скал на берегу Дуная. Когда же место заключения Ричарда стало известно, Леопольд продал его германскому королю Генриху VI за 50 тысяч марок. Король потребовал за своего узника огромный выкуп в 150 тысяч серебряных марок, непосильный даже для английской казны. Деньги собирали по все стране. Был введен особый налог. Бароны вносили солидные суммы, храмы жертвовала драгоценную церковную утварь. Таким образом, лишь в конце зимы 1194 года была куплена свобода короля Ричарда «Львиное Сердце». Ричард вернулся в Англию, одержал еще несколько побед над французским королем Филиппом Августом, но возвратиться в Сирию ему было не суждено. В апреле 1199 года он скончался от раны полученной в бою.
Однако, Третий Крестовый поход, главным героем которого был Ричард Львиное Сердце, оказался не последним. Не успел мир перевести дух, как папа Иннокентий Третий призвал христиан к очередному походу за освобождение Иерусалима и Гроба Господнего. Уговаривать европейских государей и рыцарей, занятых междоусобными войнами, пришлось долго. Вожди крестоносцев собирались на совет дважды. Первый раз в городе Суассоне, второй - в Компьене. Предводителем четвертого Крестового похода избрали графа Тибо Шампанского, но он вскоре тяжело заболел и умер. Новым предводителем стал маркиз Бонифаций Монферратский. В 1202 году армия крестоносцев прибыла в Венецию. Святая земля по-прежнему лежала за морем, и воинам креста по-прежнему нужны были корабли. Предоставить корабли по-прежнему могли венецианцы, имевшие огромный флот. Венецианский дож Энрико Дандоло, по согласованию с сенатом республики согласился перевезти в Сирию более чем тридцатитысячную армию крестоносцев и даже кормить их в течение года, но заломил очень высокую цену. При всем горячем желании крестоносцы, прибывшие в Венецию, в основном шампанцы и фламандцы, смогли собрать лишь немногим больше половины требуемой суммы. Ввиду неплатежеспособности им было предложено, в счет оплаты оставшейся части, захватить конкурирующий с Венецией в торговле город Задар, расположенный на восточном берегу Адриатического моря и присоединить его к республике. Никого из вождей крестоносцев не остановил тот факт, что штурмовать придется христианский город. Видимо, они считали, что цель оправдывает средства. И город был взят. Так и получилось что, как и в предыдущем крестовом походе, первую победу они одержали не над мусульманами, а над своими единоверцами. Дальнейший ход событий показал, что весь четвертый Крестовый поход оказался направленным не против мусульман, завладевших Гробом Господним, а против христиан, которые ни в чем не провинились.
Папа Иннокентий третий разразился строгим письмом в адрес крестоносцев, осудив их за нападение на своих, но они не обратили на него никакого внимания, считая, что у кого меч, у того и правда. Мало того, и после взятия Задара, армия крестоносцев не отправилась в Сирию, как планировалось с самого начала. У крестоносных вождей появилась новая цель - православный Константинополь. Дело в том, что власть в столице Византии захватил самозваный император Алексей третий, свергнувший прежнего императора - слепого Исаака Ангела. Сын Исаака Ангела Алексей предложил крестоносцам за изгнание узурпатора 200 тысяч марок и десять тысяч солдат для поддержания похода в Сирию. И тридцатитысячная армия крестоносцев двинулась на Константинополь. Но штурмовать город в этот раз не пришлось. После тринадцатидневной осады узурпатор бежал и на трон вернулся Исаак Ангел, но фактически вместо слепого императора правил его сын Алексей. Крестоносцы потребовали обещанных денег, а когда власти стали медлить с выплатой долга, пригрозили войной. Понимая, что это не пустая угроза, Алексей стал собирать средства для расплаты за оказанную помощь. В монеты была переплавлена вся серебряная утварь царской семьи и церкви, но этого оказалось не достаточно. Тогда ввели специальный налог, который возмутил горожан. Воспользовавшись недовольством народа и придворных, родственник императора Алексей Дука сверг Исаака Ангела и объявил императором себя. Он отказался платить крестоносцам долг и запер городские ворота. Возмущенные крестоносцы пошли на штурм города. Но этот приступ был почти стихийным и потому плохо подготовленным. Он закончился неудачей.
После трехдневной подготовки начался второй штурм. На этот раз со стороны моря. Крестоносцы соединили попарно венецианские галеры, которые они получили за взятие Задара. Галеры были предназначены для похода на Иерусалим но, то ли по воле Божьей, то ли по воле хитрого старика - венецианского дожа Дандоло, которому Задара показалось мало, оказались под стенами Константинополя. С галер были перекинуты мостики на стены, где и завязалось сражение. Одновременно Христово воинство, пользуясь таранами, вышибло несколько ворот, ворвалось в город, и Константинополь запылал. Это было 12 апреля 1204 года. Столицу восточного христианства грабили «не хуже» мусульманских городов. Разграбили все - храмы, дворцы, дома богатых людей. Бессмысленно было уничтожено множество бесценных произведений искусства. По свидетельству современников, добыча была огромной. Награбленное сложили в трех храмах и впредь до раздела выставили охрану. Простым воинам запретили даже приближаться к сокровищам под страхом смертной казни. Однако послушались не все, и многие поплатились за это головой.
За две недели до этих событий супруга императора Исаака Ангела Маргарита Венгерская заболела. Придворные врачи ни чем не смогли помочь, и ей делалось все хуже. Тогда по свету своего духовника, она попросила патриарха привезти во дворец священную ткань с образом Иисуса Христа. Реликвия была доставлена и помещена в спальне императрицы. Она много молилась над раскрытой шкатулкой, прося Спасителя о даровании здоровья, и ее самочувствие стало улучшаться. Через десять дней она почувствовала себя совершенно здоровой. Но ко дню штурма реликвию не успели вернуть в храм Святой Софии, где она хранилась перед этим. Когда начались пожары, грабежи и убийства на улицах, охрана дворца разбежалась. То ли кто-то из охранявших дворец, то ли кто-то из придворных, которые тоже разбежались, прихватил с собой золой ларец, а лежавшее в нем полотно просто бросил на пол. Император и его сын погибли еще раньше и две женщины - императрица Маргарита Венгерская и жена принца Алексея, француженка Агнесса остались беззащитными в пустом дворце. Что с ними случилось бы одному Богу известно, но к счастью, раньше других во дворце оказался со своими рыцарями сам маркиз Бонифаций Монферратский - человек смелый и порядочный. Увидев вооруженных людей, испуганные женщины упали на колени, умоляя о пощаде. Императрица прижимала к груди чудесное полотно, которое однажды уже помогло ей. Маркиз поднял с колен обеих женщин и обратился к ним с почтительной речью, пообещав защиту и покровительство. Тут же он организовал надежную охрану. Спасенные женщины не знали, как отблагодарить своего защитника. Императрица протянула ему священное полотно со словами:
- Это великая реликвия христианства - покрывало распятого Иисуса Христа с его нерукотворным образом. Сохраните его, а вас пусть хранит Господь Бог.
Маркиз принял полотно, поцеловал его край и передал, сопровождавшему его маршалу Шампанскому Жофруа де Виллардуэну. С этого дня маршал не расставался с реликвией. Победители переименовали Византийскую империю в Латинскую, и избрали императором Балдуина Фландрского. Бонифаций Монферратский получил во владения Фессалонику. Жофруа де Виллардуэн к уже имеющемуся титулу получил еще один - титул маршала Романского.
Папа Иннокентий Третий направил предводителю крестоносцев Бонифацию Монферратскому послание, в котором упрекал его за то, что вместо освобождения Святой Земли он напал на христианский Константинополь. Однако, очень скоро, как только на Византийский престол был избран новый император Балдуин Фландрский, папа в очередном письме выразил свою радость по поводу того же самого события. Это объясняется тем, что теперь христиане Византии вынуждены будут сменить свою «неправильную» православную веру на «правильную» католическую. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Новый император недооценил побежденных греков. Надеясь только на силу, он не считался с обычаями местного населения, запретил их прежние религиозные обряды, от которых они не спешили отказаться. И греки подняли восстание. Им на помощь пришли болгары, и вскоре в их руках оказалось несколько городов, в том числе Адрианополь. Бонифаций выступил в поход против мятежников. В апреле 1205 года под Адрианополем армия болгарского царя Ионицы, в которой кроме болгар были греки, валахи и половцы встретила армию византийского императора и разгромила ее. Все лучшие рыцари Бонифация пали в этом бою. Сам император попал в плен. Одним из немногих, кому удалось спасись, был Жофруа Виллардуэн, у которого на груди под панцирем было спрятано полотно с образом Иисуса Христа.
Человек умный и прозорливый, хорошо знакомый с проблемами новоявленной Латинской империей, Жофруа де Виллардуэн не верил в ее долговечность. Он не возвратил священное полотно на прежнее место, а передал его ордену Тамплиеров на Кипре. Среди влиятельных тамплиеров у него было много друзей, и он был уверен, что орден будет свято хранить нерукотворный лик Спасителя. И он оказался прав. Тамплиеры сделали полотно своей главной святыней, но держали в глубокой тайне само его существование в течение ста лет вплоть до расправы с орденом в 1307 году. О священном лике знали только члены ордена, и каждый новый рыцарь, принимаемый в братство, удостаивался чести видеть нерукотворный образ. Для хранения святыни изготовили специальную шкатулку из красного дерева. Полото было сложено так, что при открывании крышки было полностью видно только лицо спасителя. Для того чтобы никто не догадался о реликвии по названию, ей даже придумали специальное имя. Именем стало совершено бессмысленное слово Бафомет, предложенное кем-то из руководителей ордена. Всем рыцарям предписывалось впредь между собой называть священное полотно этим именем. Жофруа де Виллардуэн написал подробную и, в основном, правдивую книгу о Четвертом Крестовом походе, но по просьбе Великого Магистра ордена, не включил в нее сведения о священном полотне с образом Иисуса Христа.
Полотно хранилось на Кипре вплоть до того времени, когда крестоносцы навсегда потеряли все свои владения в Сирии. Основная часть ордена Тамплиеров перебралась в Париж. Их резиденция располагалась на правом берегу Сены, где сейчас раскинулся квартал Тампль. Окруженный мощными стенами главный храм с высокой башней больше напоминал крепость, чем церковь. Короли Франции по достоинству оценив его надежность, хранили там свою казну, а когда она пустела, брали ссуды у богатого ордена для нужд государства и для удовлетворения собственных прихотей. Богатства ордена не давали монархам покоя, и король Филипп IV решил покончить с орденом и завладеть всем его достоянием. Его подручные сфабриковали обвинение тамплиеров в ереси, а Римский Папа Климент V, будучи ставленником короля, благословил это решение. Больше года в тайне велась подготовка к аресту французских тамплиеров.
Однажды при дворе английского короля Эдуарда II было получено очередное тайное послание от своего человека - придворного французского короля. В послании в частности говорилось, что по всей вероятности, Филипп IV готовит расправу с французскими тамплиерами. Никаких подробностей информатору выяснить не удалось, так как все делалось в обстановке чрезвычайной секретности. Так же, как придворный французского короля работал еще и на английского, так и тот, кто докладывал содержание тайных посланий английскому королю, получал деньги не только от короля, но еще и от лорда Роджера Мортимера. Лорд, как и многие высокопоставленные лица Англии, презирал своего короля за его противоестественную сексуальную связь со своим фаворитом Диспенсером младшим. Зная, что его брат Томас имеет друзей среди французских тамплиеров, лорд сообщил ему об этом. После встречи с братом Томас позвал своего двадцатилетнего сына Роджера и сказал ему следующее:
- Во Франции есть человек, которому я многим обязан. Это Годфруа де Шарни. Он занимает высокий пост командора Нормандии в ордене рыцарей Храма. Мне стало известно, что король Филипп IV готовит какую-то крупную пакость ордену. Возможно это роспуск ордена, возможно арест его руководителей. Тот факт, что подготовка ведется в глубокой тайне, говорит о серьезности намерений короля. Подробностей я пока не знаю. Я буду следить за сообщениями из Франции, но когда узнаю что-то конкретное, может оказаться уже поздно. Нужно предупредить Годфруа как можно скорее.