Ты говоришь по-французски не хуже любого придворного французского короля. Я прошу тебя срочно отправиться во Францию. Имение де Шарни находится неподалеку от Парижа. Я напишу тебе адрес и рекомендательное письмо. С тобой отправлю двух сержантов. Это преданные смелые люди и опытные воины. Они несколько лет жили в Аквитании и неплохо говорят по-французски. Но они не должны знать о цели твоего путешествия. Их задача охранять тебя в пути. Хотя ты и сам неплохо владеешь мечом, три меча лучше, чем один.
На второй день после этого разговора Роджер Мортимер младший с двумя спутниками и лошадьми переправился через Ламанш. При благоприятных обстоятельствах путь до Парижа должен был занять примерно неделю. Начало октября 1307 года во Франции было теплым и сухим. Они ехали полями, виноградниками и лесами. В хорошую погоду путешествие отнюдь не было трудным. Еще в Англии все трое оделись так, как одеваются французы, мечи спрятали под плащами и ни у кого не вызывали подозрений. Когда до имения Годфруа де Шарни осталось ехать не более одного дня, ночь застала их на краю большого леса. Трое молодых и здоровых мужчин могли бы переночевать и в лесу, но у самой опушки оказалась харчевня, где можно было получить комнаты для более удобного ночлега. Пожилой хозяин с супругой и их двадцатилетняя дочь встретили гостей радушно. Путники плотно поели, а хозяин за свой счет угощал их вином, предлагая пробовать все новые и новые сорта с разных виноградников и разных лет урожая. Старшему из сержантов, по имени Роббер, это показалось подозрительным. Он дал знак спутникам, чтобы пили поменьше. Роджера очень заинтересовала хорошенькая дочка хозяев, которую звали Катрин. Ее крупные груди, в большом вырезе платья, так и старались выскочить наружу, когда она наклонялась, чтобы налить вино. К тому же девушка то и дело бросала на него призывные взгляды своих прелестных карих глаз. Когда поужинали, Катрин стала показывать гостям их комнаты. Сначала с ней пошел старший из сержантов. В комнате он привлек девушку к себе. Она прильнула к нему и не мешала ее обнимать. Губки, правда, поцеловать не дала, но шепнула, что придет, когда родители уснут. В комнате второго сержанта сцена повторилась почти в точности. Проводив в комнату Роджера, она наклонилась и стала поправлять постель. Молодой человек не удержался и взял ее за талию. Не почувствовав сопротивления, поцеловал в шейку. Некоторое время она продолжала заниматься постелью, как бы ничего не замечая, потом выпрямилась, повернулась к парню лицом и оказалась в его объятиях. Несколько долгих поцелуев и девушка падает на спину. Пока Роджер выпускал наружу ее великолепные груди, она проворно подняла юбки, и ему осталось только снять свои штаны. Ее горячие ласки привели молодого человека в полный восторг, а соблазнительница, встав с кровати и оправив одежду, поцеловала его на прощание и посоветовала хорошенько запереть дверь.
Сержант Робер не спал, поджидая красавицу. И вот она в темноте тихо проскользнула в комнату и присела на край кровати. Поцелуи, ощупывание молодого тела возня с ее юбками и кофтой и девушка уже лежит на спине в его объятиях. Только звуки поцелуев, тихий шепот и негромкое поскрипывание кровати нарушали ночную тишину. Удовлетворив любовный пыл, сержант просил красавицу остаться до утра, но она с тихим смехом выскользнула из его объятий, и пошуршав некоторое время в темноте одеждой, ушла. Сон уже почти сморил любовника, когда он понял, что ему нужно на двор по малой нужде. Одевшись, приоткрыл дверь и заметил, как Катрин тихонько выскользнула из комнаты второго сержанта.
- Интересно, у Роджера она тоже побывала? - подумал сержант.
Такая любвеобильность, то, что девушка ничего не просила за свои услуги, и щедрость ее папаши усилили подозрения, что тут что-то не чисто. Хозяева явно старались сделать все, чтобы гости как можно крепче спали. Сходив на двор, сержант зажег свечу, внимательно осмотрел запор на своей двери и пошел будить товарища. Вдвоем они тихо вошли в комнату Роджера, и не без труда, разбудили молодого человека, крепко спавшего после выпивки и горячих женских ласк.
- В чем дело? - недовольно спросил он, протирая глаза.
- Похоже, что наши гостеприимные хозяева собрались отправить нас на тот свет, - ответил сержант.
- С чего ты взял?
- Вином нас усиленно поили?
- Ну, поили.
- Любовью усиленно угощали?
- Не понял.
- Катрин у вас была?
- Была-а-а, - мечтательно проговорил Роджер.
- И у меня была, и у него тоже, - кивнул сержант на товарища.
- Она приходила к вам обоим? Вот стерва похотливая! Но это еще не значит, что нам грозит опасность.
- А как мы попали в вашу комнату?
- Да, действительно, как вы вошли? Я же запирал дверь.
- Идите, посмотрите сами. Запоры только кажутся надежными, а в действительности они легко открываются снаружи. И так во всех комнатах, - сказал сержант. - Не думаю, что нас придет убивать старый хозяин или юная красотка. Скорее всего, тут должен быть еще кто-то.
Перед рассветом, когда уже высоко взошла полная луна, из лесу вышли двое мужчин. Они подошли к усадьбе, по хозяйски открыли калитку и тихо вошли в дом. На хозяйской половине засветилось окно. Через некоторое время двое подошли к комнате Роджера и прислушались. Все тихо. Медленно открылась дверь на хорошо смазанных петлях, и две тени из темного коридора скользнули в освещенную луной комнату. В руках вошедших были кинжалы. Они на цыпочках приблизились к ложу и навалились на спящего. При этом один лег на голову всем телом, чтобы не было слышно крика, а второй собрался ударить кинжалом туда, где должна быть грудь. Но через мгновение они поняли, что под одеялом никого нет. В недоумении вскочили, повернулись в сторону двери и с ужасом увидели трех человек с мечами в руках. Острия мечей мгновенно и очень неприятно уперлись им в груди.
- Бросить оружие! - прозвучала команда, и два кинжала упали на пол.
Разбойников обыскали и вывели во двор. На стене сарая обнаружили висящие на деревянных колышках мотки прочной веревки. Обоим связали за спиной руки, сделали петли и накинули на шеи. Из дома выбежали хозяин с хозяйкой и их любвеобильная дочь. Женщины бросились к связанным, а хозяин угрюмо спросил, что с ними собираются сделать.
- Что и полагается делать с разбойниками, - ответили ему. - Выведем в лес и вздернем на подходящем дереве.
- Это мои сыновья, ради всех святых, пожалейте их, - стал просить старик, а женщины упали на колени и заголосили.
Роджер был настроен, довести дело до конца, несмотря ни на что. Но более опытный и рассудительный сержант Роббер сказал по-английски:
- Мы в чужой стране. Свидетелей нападения у нас нет. Если мы их повесим, нас могут обвинить в убийстве ни в чем не повинных людей. Давайте отпустим их и уберемся отсюда. Уже светает и можно ехать дальше. Раньше выедем, раньше приедем на место.
Рождер Мортимер вынужден был согласиться с его доводами. Братьев-разбойников привязали к столбу во дворе, оседлали коней и, не прощаясь с «гостеприимными» хозяевами, отправились в путь. Во второй половине дня прибыли в именье Годфруа де Шарни. Услышав имя своего английского друга, хозяин очень радушно приял путников а, прочитав письмо, помрачнел. Тем не менее, их разместили в отличных комнатах и накормили изысканными яствами. Де Шарни сказал, что они могли бы жить у него сколь угодно долго но, учитывая полученную информацию, и рискуя показаться негостеприимным, он советует уехать завтра же утром. Если дело действительно обстоит так, как считает Роджер Мортимер старший, в этом доме им может грозить серьезная опасность. Мортимер младший согласился с ним и, отлично выспавшись в мягких постелях, англичане утром отправились в обратный путь.
А хозяин занялся самым важным из того, что нужно было заранее сделать на случай его ареста. Уничтожив компрометирующие бумаги и отдав слугам все необходимые распоряжения, он верхом отправился в Париж и под вечер прибыл в Тампль - резиденцию Верховного Магистра ордена. К счастью Жак де Моле оказался дома. Прочитав письмо из Англии, он развел руками и сказал:
- Если это правда, то наш король законченный подлец. Дело в том, что только сегодня Филипп IV очень ласково принимал меня и даже просил быть крестным отцом его сына.
- Коварству королей не стоит удивляться, а их ласковое обращение часто скрывает ядовитое жало, - сказал Годфруа. - Я склонен серьезно отнестись к сообщению моего английского друга.
- Завтра же я задействую все свои связи, чтобы выяснить, что готовится против ордена, - проговорил де Моле, а сегодня давайте обсудим, что нужно сделать на случай, если сообщение окажется правдой. Переночуете у меня, и у нас будет достаточно времени, чтобы все обдумать.
Следующим утром 13 октября 1307 года Жаку де Моле доложили, что у ворот стоит целый отряд стражников во главе с бальи Парижа. Самые худшие предположения сбывались поразительно быстро. Хозяин приказал до особого распоряжения ворота не открывать. Он сел за стол, быстро написал на бумаге несколько фраз и сунул ее в карман. Вдвоем с де Шарни они, почти бегом, направились в храм. Достав из потайного места шкатулку красного дерева, хозяин вынул из нее аккуратно сложенное полотно с ликом Иисуса Христа и передал его де Шарни со словами:
- За тобой тоже придут, поэтому отдай Бафомет в руки надежного человека совершенно не связанного с орденом. Есть у тебя такая кандидатура?
- Есть, - немного подумав, ответил де Шарни. - У меня есть двоюродный брат по отцу. Ни его отец, ни он сам никакого отношения к нам не имеют. Но я постараюсь передать реликвию сыну двоюродного брата, который живет далеко от отца на юге Франции. Думаю, что о нем никто не вспомнит. Ему можно полностью доверять.
Полотно он спрятал под рубашку на груди.
- Хорошо, но до того, как передадите Бафомет, вас не должен никто видеть. Станьте невидимым, во всяком случае, для тех, кто может вас выдать. Что касается золота ордена, вы знаете, где оно хранится. Имя черного Великого Магистра вам тоже известно. Вот письмо для него. Хранилище надежно, но все же надо срочно переправить золото в Ларошель. Скорее всего, аресты начнутся по всей стране. Но черный Командор Ларошели свою задачу на такой случай знает. В его распоряжении достаточно кораблей, чтобы вывезти золото ордена в надежное место, которое ему тоже известно. Уверен, что гонение на орден Филипп затеял именно из-за золота. Он промотал королевскую казну, и хочет за наш счет поправить пошатнувшиеся дела.
Де Шарни положил в карман протянутую Магистром бумагу, и они вошли в одно из подсобных помещение храма, ничем не отличавшееся от множества других. Здесь гость надел поверх своей одежды один из черных плащей с капюшоном, висевших на крючке и сказал:
- Я готов.
- Открывайте! - коротко приказал Великий Магистр.
На старых каменных стенах помещения было множество сколов, выбоин, углублений. Но де Шарни безошибочно выбрал нужные и вложил в углубления, отстоявшие на довольно большом расстоянии одно от другого, кисти своих рук. Для этого ему пришлось развести руки почти на предельное расстояние. Он нащупал по четыре рычажка в каждом углублении и нажал их в определенной последовательности сначала пальцами левой руки, затем - правой. С приглушенным скрежетом отошла в сторону часть стены, открыв ведущие вниз ступени. Командор ордена обнялся с Великим Магистром, засунул за пояс два из нескольких лежавших в помещении факелов, зажег третий и шагнул в темный проем. За его спиной подвижная часть стены стала на прежнее место. Ступени привели его в один из многочисленных коридоров катакомб, которые образовались в результате добычи камня для строительства Парижа. Не так уж много парижан знали о том, что под их городом существует еще дин город со своими улицами и переулками. Путь преградила решетка из толстых железных прутьев. Командор достал из кармана плаща три ключа на железном кольце. Одним из них открыл замок и повернул решетку на петлях. Затем он закрыл решетку за собой и запер замок. Так ему пришлось проделать трижды. Он знал, что в одном месте между двумя решетками в стене тоннеля находится замаскированная дверь в хранилище золота ордена Тамплиеров. Годфруа де Шарни быстро шел, уверенно ориентируясь по одному ему известным приметам. Одни коридоры были сухими, в других по стенам стекала вода, а пол становился дном ручья. Там, где нельзя было пройти по сухому месту вдоль стенки, приходилось идти по щиколотку в воде. Впереди из-за угла вышли два человека. Годфруа ниже надвинул капюшон, закрыв почти все лицо и переложил факел из правой руки в левую.
- Ей, монах, что ты тут делаешь? - тоном, не предвещавшим ничего хорошего, спросил один из преградивших дорогу.
- Убиваю! - услышали они неприятный ответ, и в руке черного человека, который и не думал останавливаться, блеснуло лезвие меча.
Двое, видимо решили, что лучше с ним не связываться и быстро скрылись в боковом проходе. Через какое-то время дорогу преградила целая группа людей бандитского вида с ножами и топорами. Не ожидая их нападения, де Шарни нанес удар первым. Острие меча вонзилось в грудь человеку с топором. Еще несколько взмахов, отразивших удары противников, и второй оборванец упал замертво. Став спиной к стене, де Шарни умело отражал удары противников и, воспользовавшись их малейшей оплошностью, атаковал сам. Когда он убил четвертого, остальные предпочли ретироваться. Пройдя еще несколько туннелей, командор вышел из катакомб, сначала открыв замаскированную в стене дверь, затем замки двух решеток. Поднявшись на поверхность по скобам, вбитым в стену вертикального колодца, и открыв еще одну решетку, оказался во дворе одного из домов на окраине Парижа Просторный двор был обнесен высокой каменной стеной. Пока он, щурясь, привыкал к дневному свету, из дома вышел человек и вместо приветствия сказал:
- Случилось что-то плохое раз вы здесь.
- Да, и кажется, очень плохое, - ответил гость, отряхивая мокрую и выпачканную грязью одежду. - Боюсь, что пришло ваше время.
Введя гостя в дом, хозяин хотел распорядиться, чтобы ему принесли другую одежду, но де Шарни остановил его, сказав, что есть дело более срочное. Он рассказал о причине своего появления из-под земли, передал полученную от Жака де Моле бумагу и попросил, срочно послать людей по адресам нескольких тамплиеров, и осторожно проверить, не арестованы ли они. Через десять минут посланные ушли, и только после этого он переоделся, спрятав под чужой одеждой ткань с нерукотворным образом. Через час от посланных на разведку людей стали поступать сообщения о том, что утром по всему Парижу стражники забирали тамплиеров. Надо полагать, что аресты происходят и в провинциях. Подтвердились самые худшие опасения.
- Я должен выполнить важное поручение Великого Магистра, а для этого мне нужно оказаться далеко на юге, - сказал де Моле. - Нужна хорошая лошадь и запасная на всякий случай.
- Думаю, вам еще нужно изменить внешность, - сказал хозяин дома. - Сейчас я пошлю за нужным человеком.
Во второй половине дня из ворот дома выехал верхом на коне престарелый шевалье , ведя в поводу, вторую лошадь. Седые усы, изрезанное морщинами лицо и седые пряди волос, выбивавшиеся из-под шляпы, полностью изменили внешность человека, который утром вышел из колодца во дворе этого дома. А следующей ночью к работе в катакомбах приступили черные тамплиеры.
За долгие годы своего существования орден Храма знал и хорошие и плохие времена. Жизнь научила руководителей ордена быть предусмотрительными. В каждом округе существовал небольшой засекреченный отряд так называемых черных братьев. Они не носили одежды обычных тамплиеров - белых плащей с красными крестами. Они вообще не носили ничего, отличающего их от других людей. Черные братья не посещали собраний и об их существовании знали немногие. Отряды были разбиты на пятерки и члены одной пятерки не знали никого из других пятерок. Только старший этой группы знал своего непосредственного начальника, но и он не знал больше никого. Теперь, когда на французских членов ордена началось гонение, настал черед черных братьев. В их задачу входило спасти накопленное орденом золото, для того чтобы в будущем возродить могущество тамплиеров.
Однако возникло неожиданное препятствие. Катакомбы облюбовали многочисленные большие и малые воровские шайки. Там они чувствовали себя привольно и всегда могли укрыться от правосудия. С людьми из этих банд столкнулся в подземных коридорах Годфруа де Шарни. С ними столкнулись и первые спустившиеся под землю черные братья. Получив сообщение об этих столкновениях, и сознавая серьезность угрозы, черный Великий Магистр приказал приостановить операцию. С атаманами шаек встретились люди в монашеской одежде и вежливо попросили их временно, всего дней на десять убрать своих людей из определенного района. Над этими посланцами посмеялись, а когда они предупредили, что могут быть крупные неприятности им велели уносить ноги, пока целы. Бандиты давно считали себя хозяевами подземного Парижа и отнеслись несерьезно к просьбе и угрозе каких-то монахов.
Тогда одновременно с нескольких входов под землю спустились сто рыцарей в черных плащах вооруженных мечами и арбалетами, и началась настоящая бойня жестокая и беспощадная. Бандитов блокировали в туннелях и уничтожали. Оставив внизу более тридцати трупов, шайки в страхе покинули катакомбы. Еще много лет после этого в воровской среде ходили легенды о нападении таинственных черных воинов. Больше недели под Парижем по ночам происходило какое-то оживленное движение. Те из бандитов, которые, рискуя жизнью, все же осмелились спуститься вниз, не смогли подобраться к тоннелям, по которым что-то везли и несли. Откуда бы они ни заходили, везде натыкались на заставы, перекрывшие подходы к тоннелю, из которого доносился шум движения. Ночами со двора ничем не примечательного дома на окраине Парижа выезжали обычные крестьянские телеги, по виду груженые обычными крестьянскими товарами - мешками с ячменем и овсом, бочками с вином, и другими сельскохозяйственными продуктами. На некотором расстоянии телеги сопровождали всадники, прятавшие под одеждой оружие. В самых глухих и опасных местах на их пути, к немалому удивлению местных разбойников, расположились лагерем явно не королевские отряды хорошо вооруженных людей. Конечным пунктом этого таинственного движения был город Ларошель - оплот тамплиеров. Здесь привезенные товары грузились на корабли и когда новые грузы перестали прибывать, целая флотилия по чьему-то таинственному приказу покинула порт и исчезла, растаяв в просторах Атлантики.
Командор Нормандии выполнил свою миссию, передав священное полотно в надежные руки двоюродного племянника. Так по воле судьбы род Шарни на многие годы сделался хранителем великой святыни христианства. В Париж де Шарни вернулся тайно, но был выслежен и схвачен. Всех арестованных тамплиеров подвергли жестоким пыткам, добиваясь признания в ереси. Король Филипп IV поспешил перебраться в Тампль - теперь уже бывшую резиденцию Великого Магистра ордена Тамплиеров и торжествовал победу. Многих тамплиеров приговорили к пожизненному заключению. Великий Магистр ордена Жак де Моле и командор Нормандии Годфруа де Шарни провели в заточении почти семь лет. 18 марта 1314 года их публично в присутствии огромной толпы любопытных, приговорили на паперти собора Парижской Богоматери к пожизненному заключению. Но когда они громогласно заявили о невиновности ордена и отказались от своих показаний сделанных под пытками, их тайно увезли на остров посреди Сены и сожгли живыми на костре. Привязанный вместе с де Шарни к столбу, Великий Магистр, громогласно проклял короля Филиппа, папу Климента V и председателя суда канцлера Гийома де Ногарэ.
Все трое, проклятых Великим Магистром, очень скоро предстали перед Божьим судом. Через месяц после казни тамплиеров скончался от дизентерии папа Климент. Всего на один месяц пережил его умерший мучительной смертью Ногарэ. А в ноябре того же года скоропостижно преставился король Филипп IV. Так, и при том очень скоро, сбылось проклятие Великого Магистра.
Прошло сорок шесть лет после ареста французских тамплиеров, улеглись страсти, многое забылось и в 1353 году граф Жоффруа де Шарни, отец которого столько лет хранил тайну священного полотна, решил, что он не в праве скрывать от верующих великую святыню христианства. Он начал строительство церкви в своем имении в поселке Лирей под Парижем, а до ее открытия показывал полотно в своем доме. Через четыре года церковь была построена, и реликвия была перенесена в этот храм. Началось паломничество верующих в ничем до этого не примечательный поселок. Однако местный епископ заявил протест против публичной демонстрации, считая, что реликвия не может быть подлинной. Показывать полотно запретили. Через тридцать два года молодой граф де Шарни - сын Жоффруа де Шарни предпринял новую попытку публичной демонстрации священного полотна с образом Спасителя и снова уже другой епископ запретил показ. Семья де Шарни обратилась за разрешением к Римскому Папе. Папа разрешил публичный показ реликвии, но с непременным условием разъяснения верующим, что это произведение неизвестного художника. Семья де Шарни, была глубоко возмущена этим решением. Род Шарни хранил не только полотно, но и его историю начиная с пребывания реликвии в Константинополе. Графу было известно, что константинопольская церковь восточного обряда безоговорочно признавала подлинность святыни и глубоко почитала ее. На семейном совете было приято решение, передать реликвию туда, где ее будут ценить, и не будут осквернять посмертное одеяние Иисуса Христа подозрениями в подделке.
Патриарху Константинополя отправили письмо с сообщением о том, что полотно с нерукотворным образом Спасителя, которое до захвата города крестоносцами находилось в Византии, сейчас хранится в роду де Шарни. Семья графа де Шарни желает вернуть реликвию константинопольской церкви. Патриарх немедленно направил во Францию представительную делегацию для установления подлинности покрывала и обсуждения условий его передачи. Члены делегации были радушно приняты в имении графа и, внимательно изучив полотно, пришли к выводу, что это подлинное посмертное покрывало Иисуса Христа, переданное в свое время рыцарем Эстаном патриарху Византии. В Константинополь делегация вернулась с драгоценной реликвией.
В конце апреля 1431 года Афросиаб Адини возвращался из города Шартр, где несколько дней гостил у одного из своих французских торговых партнеров, в занятый англичанами Париж. Время было неспокойное, шла война между Францией и Англией. Почти вся Нормандия, территория севернее Парижа, а также герцогство Гасконь были оккупированы англичанами, которых поддерживали некоторые французские провинции. Он ехал один верхом через лес и думал о том, что сейчас нужно быть постоянно на чеку. Война, казавшаяся бесконечной, привела к тому, что законы, которые и раньше соблюдались не всеми, теперь нарушались слишком многими. В стране развелось бесчисленное количество разбойничьих шаек, которые, пользуясь тем, что все силы государства брошены на борьбу с внешним врагом, совсем распоясались. Меч, выкованный индийским мастером в пятом веке, Афросиаб, как всегда, имел при себе, панцирь надет под одеждой, его боевое мастерство с течением времени только совершенствовалось, но все же осторожность не помешает. В весеннем лесу, как бывает в безветренную погоду, стояла тишина, нарушаемая только пересвистом птиц. Впереди на дороге увидел стоящую карету. Подъехал ближе, рассмотрел графский герб на дверце, но вокруг ни кого. Нагнулся к окну и обнаружил внутри связанного человека, лежащего на полу вниз лицом. Человек шевелил руками, пытаясь освободить их от веревки. Афросиаб спрыгнул с коня и хотел развязать узника, но тут услышал женский крик, доносившийся из чащи. Мужчина в карете был, вроде бы не ранен, так что мог еще подождать. И он поспешил на помощь женщине, ведя за собой коня. Шагов через двадцать на небольшой поляне ему открылась причина крика. Трое мужчин повалили на траву молодую девушку. Платье на ее груди было разорвано. Двое держали ее за руки, а третий задирал кверху юбки. Лица у всех троих были веселыми в предвкушении предстоящего удовольствия. Девушка дрыгала голыми ногами и кричала, когда ей удавалось повернуть голову и освободить рот от закрывающих его рук насильников. Несколько поодаль еще двое тащили к развесистому дубу богато одетого мужчину со связанными за спиной руками, а третий, с висевшим на спине арбалетом, на ходу готовил веревочную петлю. Мгновенно оценив обстановку, решив, что мужчину повесят не сразу и, видя, что один из насильников уже стаскивает свои штаны, навалившись на девушку, Афросиаб решил, что здесь он нужнее.
- Ей вы, отпустите девушку! - приказал он громко и властно.
- А ты кто такой? - крикнул, удивленный появлением одинокого мужчины, один из тех, кто держал руки девушки.
Он встал, поднял лежавший на траве меч и двинулся к нарушителю их планов. За ним последовал второй с ножом в руках. Тот, что собирался полакомиться, тоже встал с девушки, подтягивая штаны. Краем глаза перс видел, что и трое тащившие мужчину, остановились.
- Я тот, чьи приказы не выполнять опасно, - ответил Афросиаб, и добавил: - Смертельно опасно!
В его правой руке появился меч, но это не остановило бандитов. Тот, что с мечом бросился на пришельца. Перс отбил два его удара и отступил назад. Затем тысячелетний булат с шипением рассек воздух, и голова бандита свалилась к его ногам. Второй на мгновение замер. Видимо картина падающей головы произвела на него впечатление. В это время стрела, выпущенная из арбалета, ударила Афросиабу в спину. Он только слегка покачнулся и повернулся лицом к стрелявшему. Стрела, ударившаяся о панцирь, зацепилась наконечником за пробитую одежду и повисла у него на спине. Афросиаб бегом кинулся к арбалетчику. Нужно было не дать ему вложить вторую стрелу и взвести механизм. Вслед за ним с ножом в руке устремился второй бандит, надеясь нагнать и вонзить нож в спину. Но перс бегал быстрее. Подлетев к арбалетчику, он ударил его в пах сапогом, и тот согнулся от боли. В ту же секунду Афросиаб резко повернулся вокруг своей оси и догнавший его, на свою беду, бандит наткнулся грудью на острие меча. Перс выдернул меч, прошедший насквозь, а затем булат, описав в воздухе сверкающую дугу, опустился на толстую шею полусогнутого разбойника. Шея хоть и была толстой, не выдержала соприкосновения с острой сталью, и вторая голова покатилась по траве. С окровавленным мечом в руке Афросиаб шагнул к тем, которые тащили мужчину. Однако все увиденное вселило в них такой страх, что они бросили пленника и со всех ног пустились наутек. Побежал и тот, который уже успел натянуть штаны. Еще некоторое время слышался удаляющийся шелест ветвей, и в лесу снова наступила тишина. Афросиаб разрезал веревку, связывавшую руки мужчины и они вдвоем поспешили к девушке. Она сидела на молодой траве, придерживая руками разорванное на гуди платье, и дрожала. Ее подняли и под руки повели к карете. По дороге мужчина, оказавшийся отцом девушки старался ее успокоить, но бедняжка была так испугана, что ее била крупная дрожь, в глазах застыл ужас, и она ничего не могла сказать. Лежавший на дне кареты человек оказался кучером.
- Развяжите ему руки, - сказал перс мужчине, а я приведу в чувство вашу дочь.
Он обнял девушку, и стал что-то тихо и ласково говорить ей на ухо. Она прильнула к нему, как к родному, а он, продолжая шептать, гладил ее ладонью по непокрытой голове. Мужчина, освободивший кучера, который был невредим, с удивлением наблюдал за действиями незнакомца - молодого человека приятной наружности. Не прошло и пяти минут, как у девушки изменилось выражение глаз, она перестала дрожать, незнакомец отпустил ее и сказал:
- Ну вот, все в порядке и все у нас хорошо. Правда, же? - спросил он у девушки.
- Она кивнула головой и улыбнулась.
- Слава тебе Господи, - со вздохом сказал отец и обнял ее.
Он взял с пола кареты шляпку и подал дочери. Девушка надела ее одной рукой, продолжая второй держать на груди порванное платье. Потом отец спохватился:
- Тот, которому вы первому отрубили голову, забрал у меня золото.
- И мои украшения, - добавила его дочь.
- Пойдемте, поищем у него, - предложил Афросиаб мужчине, - а вы побудьте здесь, - это было сказано дочери.
Но она категорически отказалась оставаться с кучером на дороге, и все трое пошли вслед за своим спасителем на поляну.
- Я граф Анри де Шарни, а это моя дочь Маргарита, - сказал мужчина, идя рядом с незнакомцем, - позвольте узнать ваше имя.
- Меня зовут Афросиаб Адини. Я купец и еду из Шартра от своего французского партнера.
- У вас акцент и такое странное имя...
- Я перс.
- Вы называете себя купцом, а деретесь, как настоящий воин. Не каждый рыцарь отважился бы напасть в одиночку на целую шайку разбойников.
- Я вожу караваны и корабли по всему миру, а в мире так мало стран, по которым можно безопасно путешествовать. Вот и приходится быть воином, - сказал Афросиаб, наклоняясь над убитым бандитом и обыскивая его карманы.
Граф отцепил стрелу, болтавшуюся на спине странного купца, и спросил:
- У вас, что латы под одеждой?
- Да, панцирь. При моем образе жизни вещь очень полезная, - ответил Афросиаб, извлекая из кармана убитого сначала мешочек с золотыми монетами, а за ним бриллиантовое колье и золотой браслет. - Это все?
- Да, спасибо, это все, что они у нас отобрали.
- Забрав свое, и оставив тела бандитов заботам их товарищей, которые должны же когда-нибудь вернуться, вышли на дорогу. Имение графа было неподалеку от Парижа и им было по пути. Афросиаба пригласили в карету. Своего коня он привязал, и тот резво бежал сзади. Граф и его дочь очень просили спасителя к себе в гости, и Афросиаб согласился. В имении гостеприимной семьи де Шарни он прожил довольно долго. Графиня, которая, кажется, была влюблена в него, так же как и Маргарита, рассказала историю удивительного полотна с образом Иисуса Христа, которое сорок шесть лет хранил отец графа Анри и которое до этого неизвестно сколько хранилось в ордене тамплиеров. Она рассказала о трагической судьбе заживо сожженных - последнего Великого Магистра ордена тамплиеров Жака де Моле и командора Нормандии Годфруа де Шарни, и о том, как сбылось проклятие, посланное Великим Магистром из пламени костра. Так Афросиаб узнал о том, что нерукотворный образ Спасителя теперь находится в Константинополе.
- «Интересно, как полотно попало к тамплиерам, я же последний раз видел его у короля Ричарда Львиное Сердце, - думал Афросиаб, слушая ее рассказ, но ничего не сказал.
Не раз, за время его пребывания у де Шарни, ему рассказывали о мужественной девушке Жанне д'Арк сражавшейся с англичанами и бургундцами во главе патриотов Франции. Эта удивительная девятнадцатилетняя девушка, на белом знамени которой был изображен Иисус Христос, одержала много замечательных побед. Дева со своим, не таким уж большим войском, за девять дней сняла осаду Орлеана, которая длилась больше шести месяцев. Она уговорила дофина короноваться в древнем городе Реймсе и, получив его согласие, изгнала оттуда англичан. Так в Реймсе был коронован Карл VII. Но однажды пришло сообщение о том, что бургундцы, благодаря предательству взяли Жанну в плен и передали англичанам. Собрались соседи де Шарни титулованные и не титулованные дворяне и с возмущением проклинали предателей и предательство. Пытались даже строить планы ее освобождения, но ничего дельного так и не придумали. Сходились на мысли, что остается лишь уповать на Бога и короля. Гости разъехались, а ночью Афросиаб увидел юную девушку, одетую в рыцарские доспехи и огромный костер на городской площади. Проснувшись, он уже знал, что времени осталось совсем мало и, если он хочет спасти народную героиню, нужно действовать быстро. Утром он сказал графу, продолжая вчерашний разговор:
- Надеяться на помощь Бога, конечно нужно, но, может быть, мы и сами можем что-то сделать?
- Что вы имеете в виду? - спросил граф.
- Например, выкрасть ее.
- Из охраняемой тюрьмы?
- Естественно. Неохраняемых тюрем, кажется, вообще не бывает, тем не менее, случаи похищения людей из тюрьмы в истории не так уж редки. Если вы говорите, что эта отважная девушка любимица французов, жалко отдавать ее англичанам и предателям Франции. Я не француз, но с помощью французов, то есть с вашей помощью, попытался бы освободить вашу героиню.
- Я имел возможность убедиться в вашей храбрости, - сказал граф, - но в данном случае иметь дело придется не с кучкой разбойников, а с охраной тюрьмы и регулярной английской и бургундской армиями. Ваше и мое владение мечом тут вряд ли помогут.
- А деньги? Вы и другие патриоты Франции не пожалеете денег?
- На выкуп?
- Нет, на организацию похищения. Это будет стоить гораздо дешевле.
- Что у вас в мыслях?
- Скажите, пожалуйста, кто мог бы беспрепятственно войти в камеру Жанны?
Немного поразмыслив, де Шарни сказал:
- Многие высокопоставленные сторонники англичан и в первую очередь герцог Бэтфорд. Но вы же всерьез не думаете, что его можно подкупить.
- Нет, я вообще никого подкупать не думаю, у меня в мыслях совсем другое, - задумчиво проговорил Афросиаб. Вы можете сегодня же достать портрет Бэтфорда и копию его герба?
- Я знаю, где есть и то и руге и к вечеру, пожалуй, достану, - сказал удивленный этой странной просьбой граф.
- Достаньте, пожалуйста, а потом я изложу вам свой план. И еще один вопрос. Если я привезу к вам Жанну д'Арк, вы сможете на некоторое время укрыть ее и затем тайно переправить в безопасное место.
- И укрыть и переправить в безопасное место я, конечно, смогу, но совершенно не понимаю, что вы задумали.
- Мне самому еще надо все как следует обдумать, - сказал гость, - и нужны портрет и герб.
- Я займусь этим прямо сейчас, - пообещал де Шарни.
Во второй половине дня граф нашел-таки сначала рисунок герба, а затем и портрет герцога. Сидя у себя в комнате, Афросиаб внимательно изучил портрет, потренировался перед большим зеркалом и после этого попросил графа выслушать его. Де Шарни своим ушам не поверил, когда услышал от своего гостя совершенно нелепый, с его точки зрения план. У него даже возникли сомнения насчет умственного здоровья своего спасителя. И было от чего, потому что услышал он следующее:
- Вы или кто-нибудь из ваших друзей можете пожертвовать для дела одну из своих карет? Мы нарисуем на ней герб герцога, я подъеду на карете к тюрьме, выдам себя за Бетфорда, пройду в камеру и выведу Жанну. За городом в лесу нас должны ждать оседланные лошади с верным человеком, хорошо знающим безопасные тропы из Руана сюда. Карету мы оставляем в лесу, садимся на коней и уезжаем.
Некоторое время граф смотрел на него, как на больного человека, потом, преодолев свои подозрения, сказал, как мог спокойнее:
- Как вы можете выдать себя за Бетфорда? Ему пятьдесят лет, вам видимо лет тридцать и вы на него совершенно непохожи.
- Совершенно?
- Совершенно.
- А так?
Граф вздрогнул, перекрестился, вскочил из кресла и попятился. Перед ним сидел, ни кто иной, как герцог Бэтфорд собственной персоной.
- Успокойтесь, - сказал Афросиаб, принимая свой прежний вид.
- Вы знаетесь с сатаной!? - не то вопросительно, не то утвердительно проговорил пораженный Анри де Шарни.
- Нет, я предпочитаю помощь Бога, а не сатаны, - сказал, улыбаясь Афросиаб. - Эта способность, как и некоторые другие, у меня от Бога. Могу поцеловать крест, если хотите, хотя я и не христианин.
- Вы перс, значит мусульманин, - неуверенно сказал граф.
- И не мусульманин. Вам, наверное, трудно в это поверить, но я не принадлежу ни к одной из религий. Не подумайте, что я безбожник. Я предпочитаю общаться с Богом напрямую без посредства священников, мулл и тому подобных служителей. Я побывал в десятках стран на всех континентах. Если бы вы знали, как много на земле религиозных учений! Их сотни, а если считать религиозные верования мелких племен Африки и Азии, живущих в диких джунглях и недоступных горах, то, может быть, и тысячи. И все считают свою веру самой лучшей и правильной, а остальные - заблуждениями. Должен объяснить, что на самом деле я не превращался в герцога. Его образ я создал только в вашем сознании. Это умел делать Иисус Христос, некоторые святые, умею и я. Но я отвлекся от темы нашего разговора. Извините. Думаю, вы уже успокоились и можете ответить, похож ли я был на герцога Бэтфорда?
- Я еще не успокоился. Как можно успокоиться после такого? Но ответить могу. Вы были поразительно похожи.
- Значит, все в порядке. Мне будет нужна женская одежда - платье, шляпка и прочее, чтобы переодеть Жанну. Она выйдет со мной, как герцогиня, те есть жена Бэтфорда, значит должна быть одета соответствующим образом.
- Как же вы объясните, что вошли один, а выходите с герцогиней?
- Я войду не один, но не буду утруждать вас мелкими подробностями. Теперь, когда вы мне поверили... возможно, - с улыбкой сказал Афросиаб, - давайте решим, сможете ли вы быстро обеспечить все необходимое. Мне нужна Карета, запряженная хорошими лошадьми (лошадей приведет назад кучер, а карету придется бросить в лесу), две хорошие верховые лошади для меня и Жанны, хороший проводник, тоже на надежной лошади и запасная лошадь на всякий случай. Нужны кисти и краски. Я неплохо рисую. Во всяком случае, герб герцога на карете смогу нарисовать сам где-нибудь в лесу поблизости от Руана. Не ехать же на герцогской карете прямо отсюда. Нужно спешить. Ее собираются сжечь на городской площади. Если выедем завтра утром, мы еще успеем.
- Откуда вы знаете, что ее собираются сжечь?
- Иногда я вижу будущее. Скоро сами убедитесь.
- Вы поразительный человек, - сказал граф, - и я вам почему-то верю. Я вам отдам одну из своих карет и кучера. Карета не новая, но в хорошем состоянии. Я прикажу за ночь все проверить и подготовить ее к длительному путешествию. Человек, который не меньше десятка раз ездил различными путями в Руан живет поблизости. Я заплачу ему и, думаю, он согласится быть вашим проводником. Лошадей дам своих, краски и кисти сейчас прикажу раздобыть у местного художника. Теперь одежда. Орлеанская Дева молода и стройна, думаю, что по размеру одежда моей дочери ей подойдет, но жена герцога, наверное, постарше будет, так что, пожалуй, лучше попросим, что-нибудь у моей жены. У нее много красивых платьев и прочих женских принадлежностей.
Особое внимание Афросиаб уделил обуви и головному убору. Он сказал графу:
- Шляпка должна быть мягкой и с большими полями. Ботинки должны быть самыми мягкими и, желательно, с мягкой подошвой. Дело в том, что всю одежду и обувь для Жанны мне придется спрятать под своей одеждой. И прикажите положить в карету запасное колесо и запасную ось. Ехать туда придется очень быстро. Если что-то не заладится, мы опоздаем. Я кожей чувствую, как уходит время, - предупредил Афросиаб.
Когда обсудили все, граф отправился давать необходимые распоряжения, послал за проводником, за кистями и красками. Вечером сама графиня выложила перед гостем лучшие из своих нарядов. Выбрав то, что нужно, упаковали в сумку. Узнав о большой набожности Жанны, перс попросил дать ему нательный крестик и маленькую карманную иконку с изображением Иисуса Христа. За ночь карета была подготовлена. Утором все участники экспедиции были в сборе и, после благословления местного священника, отправились в путь. Священник не знавший о цели путешествия, был удивлен тем, что графская карета пошла пустой с одним кучером, а какой-то незнакомец и местный простолюдин поехали вслед за ней верхом на великолепных лошадях, ведя за собой еще двух. Но удивился он молча, и никому ничего не сказал.
29 мая 1431 года на закате солнца перед зданием тюрьмы, где содержалась Жанна д'Арк, остановилась сверкающая лаком карета с гербом герцога Бэтфорда. Кучер, проворно соскочив со своего места, распахнул дверь и из кареты степенно вышел сам герцог, а вслед за ним появилась герцогиня. На ней было великолепное платье, на плечах атласная накидка, отделанная мехом. На голове шляпка с широкими полями, бросавшими тень на верхнюю часть лица. К вечеру стало прохладно, накрапывал мелкий дождик, и герцогиня кутала шарфом шею и подбородок почти до самого носа. Правда, эта женщина, стараниями ее спутника, существовала только в сознании наблюдателей, но они этого не знали.
Служащие бросились искать начальника тюрьмы, а тем временем гости прошли в ту часть здания, где содержалась пленница. Дорогу им любезно указали, а вскоре прибежал запыхавшийся начальник. На его многословное приветствие надменный герцог ответил только легким кивком головы, а герцогиня вообще не отреагировала. Бэтфорд сказал, что они хотят побеседовать с Девой, и велел до его распоряжения, не мешать. Начальник приказал открыть камеру. Гости вошли, а начальник и стражник остались снаружи. Жанна сидела у стены на соломе. Свет из маленького зарешеченного окна слабо освещал камеру. Сначала ей показалось, что вошли мужчина и женщина, но потом она увидела, что это один человек - герцог Бэтфорд, которого она знала в лицо. И, вдруг, герцог превратился в незнакомого молодого мужчину. Жанна встала, потерла глаза, снова взглянула на него. Мужчина приветливо улыбался.
- Кто ты? - спросила она.
- Не пугайся, пожалуйста, я друг и пришел освободить тебя. Вот переоденься, и я выведу тебя отсюда.
Мужчина стал доставать из под своей одежды женские вещи.
- Как ты меня выведешь?
- Я приму облик герцога Бэтфорда и ты выйдешь, как моя жена. Они думают, что я пришел вдвоем с женой.
- Я не пойду с тобой, я лучше погублю тело, чем душу, - сказала девушка, крестясь и отступая подальше от странного посетителя. - Ты посланник дьявола или сам дьявол!
- Жанна, милая, я не дьявол, я твой друг и отвезу тебя к друзьям - патриотам Франции. Переодевайся скорее, нам нельзя терять времени.
- Я не верю тебе. Добрый человек и христианин не может превращаться в других людей. Изыди, оставь меня в покое.
- Ты упряма и придется открыться тебе. Пообещай, что будешь хранить в тайне то, что я тебе скажу. Я не требую клятвы, просто пообещай, что никому не скажешь.
Подумав недолго и решив, что это ей ничем не грозит, девушка сказала:
- Обещаю.
- Кто изображен на твоем знамени? - спросил посетитель.
- Господь наш Иисус Христос.
Гость вынул из кармана маленькую икону с изображением лика Сына Божьего, показал ее Жанне и поцеловал. Затем он перекрестился и сказал:
- Иисус не хочет твоей преждевременной смерти. Я его преданный Иосиф Аримафейский. Ты читала обо мне в Евангелиях. Он послал меня за тобой, Его волю я исполняю. Ты должна знать, как преображался наш Спаситель, так Его волей преображаюсь и я. Пожалуйста, поверь мне.
Видя, что девушка колеблется, гость продолжал:
- Он видел костер и показал мне. Завтра тебя сожгут на городской площади. Иисус не хочет такой судьбы для героини Франции. Придет время и твоя слава затмит славу многих, ты будешь жить счастливо, но для этого ты должна послушаться меня.
Жанна приблизилась к нему со словами:
- Дай мне руки и посмотри мне в глаза.
Взяв обе руки посетителя в свои, она посмотрела ему прямо в глаза, и долго не отводила взгляд. Неизвестно, что она чувствовала в это время и что видела в его глазах, но Афросиаб постарался, чтобы они излучали доброту и любовь. Похоже, это ему удалось. Отпустив его руки, она сказала:
- Я согласна.
- Вот тебе одежда. Быстро переодевайся. Ты должна выглядеть как герцогиня, а я стану герцогом Бэтфордом, только ты не пугайся,
- Я никогда не видела герцогиню и, наверное, совсем на нее не похожа.
- Честно говоря, я тоже ее не видел. Это одежда одной графини. Думаю, что герцогине она тоже к лицу. На улице уже темнеет. Верхнюю часть твоего лица прикроют поля шляпки, особенно, если ты немного опустишь голову. Шею обмотаешь шарфом и слегка прикроешь подбородок. Вот и останутся почти одни глаза. Бог даст, никто не догадается, тем более что стражники, скорее всего герцогиню тоже никогда не видели. Давай, девочка, поспеши.
Похоже, что его ласковый, доверительный тон рассеял сомнения, и узница сказала:
- Отвернись.
Минут через десять она позвала:
- Иосиф!
Афросиаб повернулся. Перед ним стояла девушка в одежде аристократки. Все было на месте. Гость придирчиво осмотрел ее, посоветовал чуть ниже надвинуть шляпу, поправил шарф, потом взял ее вещи и сложил в углу на соломенной подстилке так, чтобы они напоминали лежащую женщину.
- Теперь я превращусь в Бэтфорда, а ты не пугайся. Иди рядом уверено и не обращай ни на кого внимания. На улице нас ждет карета с герцогским гербом. Правит каретой мой человек. Ты готова?
Жанна молча кивнула головой и через несколько секунд, перед ее взором вместо доброго и открытого лица молодого человека, возникло надменное лицо немолодого герцога. Афросиаб толкнул дверь, подставил своей спутнице руку, та оперлась на нее и двое вышли в коридор. Выходя, он сделал так, чтобы дверь, как бы сама собой, захлопнулась. Начальник и стражник почтительно вытянулись перед титулованной четой.