Теперь послушайте, пожалуйста, меня, - сказал Афросиаб, когда плиту опустили на место.
- А кто ты? - почти в один голос спросили Фома и Исидор.
Теперь, когда несколько отступил страх смерти, не стало, спешки побега чрез таинственное отверстие в стене, когда все отдышались и пришли в себя, возник естественный вопрос. Кто этот незнакомец в одеянии мусульманина.
- Я купец, - сказал незнакомец, не называя своего имени, - у меня в устье Дуная стоят два корабля. Я направлялся в Сербию но, узнав, что султан пошел на Константинополь вернулся сюда, чтобы спасти Зою, - и он кивнул головой в сторону потупившейся вдовы. - На берегу моря у входа в пролив у меня спрятана лодка, на которой можно доплыть до Дуная. Мой план таков. Ночью я с Зоей выйду к бухте, найду какую-нибудь лодку, и мы переправимся на северный берег. Оттуда доберемся пешком до места, где спрятана моя большая лодка. Кто из вас хочет, может присоединиться к нам, остальные могут идти куда хотят.
Переглянувшись с женой, Фома сказал:
- Мы, если позволишь, с тобой. Наша старшая дочь замужем за Лазарем III Бранковичем - правителем Сербии, а наш младший сын Андрей с нами. В Сербию нам по пути.
Кардинал Григорий обратился к Исидору:
- А мы?
- Нам больше деваться некуда, - скал Исидор, - если этот добрый человек согласен взять нас с собой, поплывем в Сербию. Оттуда доберемся до Рима и попросим покровительства у Папы.
- А вы, девочки? - спросил Афросиаб.
Обе девчонки в один голос разрыдались. Бедные дети до сих пор держались, а когда поняли, что им идти некуда, не выдержали. Зое и Катерине - жене Фомы с трудом удалось их успокоить. Девочки оказались родными сестрами. Старшую звали София, младшую Ирина. Их мама в прошлом году умерла, а папу убили при первом штурме. Никаких родственников у них не было.
- Что ж теперь делать, в жизни так иногда бывает, - сказал Афросиаб, подходя к ним и кладя руки на хрупкие плечи. - Не плачьте, если хотите, я буду вам вместо отца. Я, правда, много путешествую, но обещаю найти для вас жилье и обеспечить всем необходимым. Пока подрастете, у вас будет нянька или служанка, как вам больше нравится. Вырастите, выйдете замуж, а я дам вам хорошее приданое. Детей у меня нет и заботиться, кроме вас не о ком. Утрите глазки и свои симпатичные носики. Вам еще завидовать будут.
- Вы воистину добрый человек, да поможет вам Господь, - растроганно сказал кардинал Исидор и осенил Афросиаба крестным знамением.
Предложение сделанное Афросиабом девочкам расстроило Зою. Она надеялась стать его женой, а он о ней даже не упомянул. Так было всегда. Стоило ему сблизится с женщиной, как она начинала строить далеко идущие планы, не зная, что им не суждено сбыться. И хотя при расставании он каждой своей женщине обеспечивал безбедное существование на всю оставшуюся жизнь, на душе всегда оставался неприятный осадок. Ни одной из них он никогда не обещал жениться, и все равно, чувствовал себя предателем.
Посовещавшись все пришли к выводу, что пробираться к гавани безопаснее всего глубокой ночью, а до тех пор нужно, по возможности, поспать. Несколько раз принимались обсуждать обстоятельства прохода сквозь стену, но единственной причиной их чудесного спасения из захваченного турками храма признали Божью волю. Только одна Зоя догадывалась, что проход сквозь стену каким-то образом организовал Афросиаб. Устроились кто, как мог, прислонившись к стенам. Девочки прильнули к Катерине. Один из кардиналов укрыл их своей сутаной. Афросиаб укрыл полой халата прижавшуюся к нему Зою. Маленький Андрей несколько раз принимался плакать, но к счастью наверху никого не было, да, скорее всего, там его плач и не был слышен. Зоя, которую разбирало любопытство, прошептала ему на ухо:
- Скажи честно, это ты сделал дыру в стене?
- Если честно, то я, только никому не говори.
- А как? Ты колдун или святой?
- Ты же знаешь, что я просто купец, поэтому забудь об этом и постарайся заснуть.
- Почему-то с тобой мне не страшно. Поцелуй меня, - прошептала женщина и вскоре действительно уснула.
Афросиаб тоже поспал, но в назначенное им самим время проснулся, переоделся в турецкую одежду, обмотал тканью феску, сделав тюрбан, и разбудил остальных. Все мужчины налегли на плиту, и им удалось сдвинуть ее в сторону. Один за другим, помогая женщинам, выбрались наружу. Оказалось, Афросиаб немного не рассчитал и снаружи был не полный мрак, как он предполагал, а уже можно было различить окружающие строения и деревья. Небо на востоке начало светлеть. Нужно было торопиться. Все гуськом пошли за ним к воротам. Нигде никого. Но у самых ворот почти у них перед носом неожиданно возник турецкий патруль, обходивший крепость.
- Ведите себя спокойно, - тихо, так чтобы слышали только свои, предупредил Афросиаб. - Вы мои пленные и на все вопросы буду отвечать я.
Ему легко было призывать к спокойствию, а у его спутников все похолодело от страха. Как говорится, ни живы, ни мертвы, они старались, как могли, сохранять это самое спокойствие, понимая, что теперь их жизни висят на волоске.
- Стоять! Кто такие?
К ним подходил отряд из десяти воинов с обнаженными мечами. Все они, кроме начальника, как сразу понял Афросиаб, были ополченцы из стран, зависевших от Турции. Турецкие воины после одержанной победы предпочитали отдыхать, насладившись греческими женщинами, которые все оказались в их распоряжении. Поэтому единственный турок - начальник патруля, которому не повезло, был зол, и это не предвещало ничего хорошего. Меч Афросиаба был спрятан под накинутым сверх одежды, по случаю утренней прохлады, халатом, и он подумал, что в течение пяти минут мог бы просто перебить их всех, но это был бы не лучший выход из положения. Он выступил вперед, смело подошел к начальнику патруля и сказал по-турецки уверенным, даже несколько начальственным тоном:
- Я купец, брат командующего флотом адмирала Хамза-бея. Я передал военному флоту пять своих грузовых кораблей для перевозки воинов Аллаха. Они хорошо потрудились и наш великий султан, да продлит Аллах его дни, щедро наградил меня. В том числе подарил мне этих христиан. Я веду их на корабль. Вот фирман .
Афросиаб сунул рук за пазуху и достал свернутую в трубку бумагу с печатью султана на шелковом шнурке. Начальник отряда подозвал одного из двух своих людей, державших в руках факелы и при его свете ознакомился с документом. Ни малейших подозрений в его подлинности не возникло. Возвращая бумагу ее владельцу - брату самого Хамза-бея, командующего огромным флотом султана, он вежливо поклонился.
- Почему идете так рано? - поинтересовался он, больше так, для подержания разговора.
- Я хочу выйти в море как можно раньше, а корабль еще нужно подготовить. С рассветом как раз выйдем.
- Счастливого пути! - пожелал начальник громко, а потом, наклонившись к уху брата адмирала, прошептал, кивнув в сторону, дрожавших от страха, Софии и Ирины: - И приятно полакомиться девочками.
При этом он хихикнул. Афросиаб с улыбкой подмигнул ему, а потом строго сказал, обернувшись к своим спутникам:
- Пошли! Шевелитесь быстрее!
Все заспешили к воротам, и кардинал Григорий в свете удаляющихся факелов успел увидеть, как фирман, который продолжал держать Афросиаб, вдруг сам собой исчез из его руки. Кардинал мог побожиться, что их странный спаситель не бросил его на землю и не положил за пазуху, откуда перед этим достал. Такой важный документ, возможно спасший им жизнь, просто растаял в воздухе. Отец Григорий покачал головой и вздохнул, не зная, что и думать. Они вышли на берег бухты. Лодок, хозяевам которых они теперь никогда не понадобятся, здесь было много. Выбрали такую, чтобы всех вместила, и переправились на северный берег. Афросиаб сказал, обращаясь ко всем сразу:
- Мы можем пойти к морю по проливу на веслах. У нас четверо мужчин и грести есть кому, но мне кажется, что лучше идти пешком по берегу. Я прошел этот путь примерно за четыре часа. Думаю, такой компанией мы его часов за шесть одолеем. Женщинам придется труднее, но в случае опасности, на берегу есть, где спрятаться, а на воде мы будем как на ладони.
С этим доводом все согласились. Оставили лодку, и пошли на север вдоль пролива. Идти по пересеченной местности было нелегко. Мужчины по очереди несли маленького Андрея. Во время привала у Афросиаба спросили, что это за бумагу он показывал турецкому патрулю.
- Фирман султана Мехмеда, - ответил Афросиаб.
- А где вы его взяли? - спросили в один голос несколько человек.
- Попросил у султана на всякий случай, - улыбаясь, ответил их спаситель.
- Можно на него взглянуть? - поинтересовался брат покойного императора.
- Пожалуйста, - ответил Афросиаб и достал из-за пазухи трубку с печатью.
Фома внимательно рассмотрел документ со всех сторон. Оба кардинала тоже проявили интерес. Судя по всему, бумага была подлинной. Григорий не мог забыть того, как она исчезла у него на глазах, а теперь вот оказалась целой и невредимой.
- А что вы говорили по-турецки начальнику этого отряда? - задал вопрос Фома.
- Я сказал ему, что я брат адмирала Хамза-бея, и что за особые заслуги султан подарил мне эту группу христиан, то есть всех вас.
- А вы действительно брат...
- Мама учила меня говорить только правду, но иногда врать все-таки приходится. Вы же меня за это не осуждаете? - рассмеялся Афросиаб.
- Бог вас простит, - улыбнувшись, сказал кардинал Исидор, - но скажите честно, вы мусульманин?
- Если честно, то нет, но еще некоторое время я буду мусульманином, так будет лучше. Надеюсь, Бог простит меня и за это.
Услышав его признание в том, что он не является мусульманином, все решили, что он христианин. Не может же человек быть ни тем, ни другим. Правда есть еще иудеи, но на иудея Афросиаб был никак не похож, ни внешностью, ни одеждой. Если бы он сказал своим спутникам, что не принадлежит ни к одной из религий, им трудно было бы это понять.
Передохнув, отправились дальше. Два раза видели корабли в проливе и были рады, что пошли берегом. На место, где Афросиаб оставил лодку, пришли в полдень, то есть гораздо позже, чем он предполагал. Отдохнув под защитой густого тростника и камыша, и подкрепившись продуктами, имевшимися в лодке, поставили мачту, подняли парус и взяли курс на север. К счастью до вечера не встретили ни одного турецкого корабля. Погода стояла теплая. Ветер бы посильнее, но тут уж, что Бог дал. С наступлением ночи женщины ушли спать в каюту, а мужчины, для которых там уже не было места, прикорнули под открытым небом. Афросиаб остался у руля и держал курс на полярную звезду. С рассветом увидели вдали слева по курсу берег. Подошли ближе и, пройдя вдоль берега до небольшого селения, причалили. Оказалось, что это уже Болгария, и они находятся севернее Варны. Это и хорошо, что Варну они миновали. В большие порты, где есть турецкое начальство лучше не заходить. Купили у болгар продукты, запаслись водой и отправились дальше. Все решили, что Афросиаб должен поспать. Управлять лодкой взялся Фома. Афросиаб вывел лодку в открытое море. Берег теперь был едва виден. Он приказал Фоме держать курс на север, оставаясь все время на таком же расстоянии от берега. Если появится военный корабль, сворачивать резко к берегу и будить его. Сделав все эти распоряжения, «брат турецкого адмирала» отправился спать. Его разбудили во второй половине дня. Фоме были незнакомы очертания берегов, и он не знал, где сейчас находится лодка. Афросиаб осмотрелся и встал у руля. По его представлению они были еще далеко от места назначения. Под вечер, различив вдали знакомые ориентиры, он направил лодку в сторону берега и вывел точно к устью Дуная. Солнце еще не закатилось, когда беглецы оказались на борту одного из кораблей, надежно укрытых в протоке за лесистым островом. На корабле была в изобилии еда, были вина. Свое спасение беглецы отпраздновали, как следует, и впервые за двое суток смогли спокойно выспаться.
Утром корабли подняли якоря и пошли вверх по течению Дуная. Первыми покинули судно брат византийского императора Фома, его жена Катерина и их маленький сын Андрей. Они сошли на брег в Сербии, где правителем был зять Катерины. А кораблям Афросиаба предстоял еще долгий путь. Последних пассажиров он высадил далеко от Сербии в городе Ульм. Здесь сошли на берег оба кардинала, Зоя и девочки. Им предстоял неблизкий путь до Рима. Дело в том, что в Риме жила одна пожилая бездетная пара. Афросиаб не раз бывал в их гостеприимном доме, так как у них были общие торговые интересы. Он написал письмо с просьбой до его приезда приютить девочек-сирот. Софии и Ирине он объяснил, что если он заберет их к себе, как обещал, им придется жить в мусульманском мире. Это им может не понравиться. Все-таки разные религии, разные обычаи. Однако он пообещал, что через несколько месяцев будет в Риме и возьмет их к себе. К этому времени они уже привыкнут к римской жизни и, побывав у него на Ближнем Востоке, сумеют решить, где им больше нравится. Девочки согласились с его доводами, а кардиналы заверили его, что доставят детей по указанному адресу в Риме в целости и сохранности.
Все торговые сделки были успешно завершены и корабли отправились в обратный путь вниз по течению Дуная, по Черному морю, через проливы в Средиземное. За то время, что они провели в Европе, новая власть восстановила в Константинополе порядок, и для постороннего наблюдателя только разрушенные стены напоминали о недавних сражениях, чего не скажешь о местных жителях. Им приходилось нелегко привыкать к новой власти, к новым порядкам, и видеть, как святые для них христианские храмы перестраивают, превращая в мусульманские мечети. Через два месяца Афросиаб посетил Рим и узнал, что кардиналы благополучно доставили сестер по указанному им адресу. Его друзья Марк и Джульетта за это время очень привязались к девочкам, а София и Ирина в свою очередь полюбили их. Супруги просто мечтали удочерить девочек и со временем оставить им все свое довольно приличное состояние. Он поговорил с сестрами, напомнил о своем обещании повезти их к себе домой. София, как старшая, поблагодарила его за заботу от себя и от имени сестры, которая только кивала головой. Она сказала, что им здесь хорошо, их здесь любят, балуют и они хотели бы остаться в Риме. Таким образом, вопрос об их будущем был решен. Афросиаб оставил супругам золото и десяток крупных алмазов. Они отказывались, утверждая, что сами в состоянии вырастить сестричек, но он настоял, мотивируя тем, что обещал девочкам приданое.
В том же году, по пути в Англию, корабль Афросиаба бросил якорь в гавани французского Руана. Здесь ему рассказали, что через пять лет после казни Жанны д'Арк на рыночной площади, она появилась во Франции живой и невредимой. От местных жителей он услышал несколько различных историй о чудесном спасении Орлеанской Девы. Самой распространенной была легенда о тайном подземном ходе, якобы имевшемся в ее темнице. Были в этих легендах и туманные намеки на герцога Бэтфорда, якобы игравшего какую-то роль во всей этой таинственной истории, но ничего определенного никто из рассказчиков не знал.
Закончив торговые дела, Афросиаб отправился в Лирей в имение графа Анри де Шарни. Граф и графиня искренне обрадовались встрече со старым другом, как выразился хозяин дома, и естественно удивились тому, что за двадцать два года прошедших после первой встречи Афросиаб совершенно не изменился. Самому графу было уже шестьдесят три года, и он выглядел пожилым человеком. Графиня тоже заметно постарела. Они рассказали, что Маргарита давно вышла замуж за племянника герцогини Савойской - жены Людовика I Савойского. Сыну Маргариты уже девятнадцать лет, а дочери четырнадцать. Они живут в главном городе герцогства - Шамбери. Несколько дней назад Маргарита с сыном и герцогиней были здесь в имении. Сейчас они в Париже, но если Афросиаб задержится на недельку, то сможет с ними встретиться, так как они сюда еще вернутся. Афросиаб поблагодарил супругов и сказал, что, к сожалению, остаться сможет только до завтрашнего дня.
Наступил вечер. Они втроем сидели у камина, пили вино и вспоминали первую встречу в лесу и совместную операцию по освобождению Жанны д'Арк. Афросиаб рассказал о легендах, слышанных им в Руане, и граф подтвердил, что таких легенд во Франции ходит много.
- В прошлый раз вы рассказывали мне о полотне с нерукотворным образом Иисуса Христа, которое сорок шесть лет хранили дед графа, а потом его батюшка. Затем его передали константинопольской церкви... - начал Афросиаб.
- Боюсь, что турки, захватившие Константинополь его уничтожили, - вздохнув, сказал граф.
- Не переживайте, - успокоил их гость, - оно не уничтожено. Оно лежит у меня в сумке, и я привез его вам. На востоке ему не место. Эта реликвия важна именно для христиан, а я не знаю более надежного места в христианском мире, чем ваш дом. Ваш род хранил его много лет, надеюсь, сохранит и в дальнейшем.
Последовали удивленные восклицания и вопросы. Афросиаб рассказал, что во время осады Константинополя он находился в городе и забрал полотно из Софийского храма.
- Так просто забрали и все? И просто вынесли из захваченного города?- с сомнением спросил граф.
- Ну, в общем, примерно так, - подтвердил Афросиаб, достал реликвию из своей сумки и подал графине.
Женщина прижала ткань к лицу и заплакала. У графа в глазах тоже стояли слезы. Супруги долго не могли прийти в себя от счастья, а потом принялись благодарить спасителя христианской реликвии. В этот вечер они легли спать очень поздно. Афросиаб рассказывал об осаде Константинополя, о своих приключениях, а граф и графиня просили рассказывать еще и еще. Утром он покинул Лирей, а через несколько дней и Францию. Через много лет Афросиаб узнал дальнейшую судьбу реликвии. Оказалось, что герцогиня Савойская и Маргарита де Шарни увезли полотно в Шамбери, где герцог построил для него великолепный храм. В 1578 году его перенесли в итальянский город Турин, где оно и хранится в соборе святого Иоанна. Видимо с этого времени святыня и получила свое название «Туринская плащаница».

Конец пятой главы
Конец первой книги