Очерчен круг. За гранью— ни черта,
ни проблеска, ни звука, ни намека.
Забилась в угол, скорчившись, душа,
Ей и сейчас всё так же одиноко.
Рвет кожу туго стянутый пучок
Волос, узлом сплетенных на затылке.
Вздох— глоток.
Глухая пустота течет по венам и вырывается на вдохе.
Потоком.
Ложится на лицо росой, холодным липким потом.
Бездонный ужас мысли разбросал,
им нет пристанища и не найти приюта.
Всё спуталось в причудливый клубок, узор ложится сутрой.
Сползает медленно покров,
Той, в чьих руках что было, есть и будет,
И сердце, вырвавшись, дрожит тетраксисом на грани круга.
Ганлины с визгом рвут клубок,
Смех Зрлика-Чойджала-Яма.
Он режет мысли, сплетая в плеть,
Зажатую в руках склонившихся покорно Саба.
Рев разъяренного Быка набатным эхом с колокольни,
Сливаются все голоса
В одном вселенском хоре.
Сдирая кожу с рук, сцепившихся в мольбе,
Растет цветок, сбирая в чаши лепестков
Всю муку и печаль вселенной.
Пролившись по губам, жизнь наполняет вены кровью.
Вином облитая душа, рождается орлом из Скорпиона.
И слабый свет забытого рассвета
Играет в капельках росы, покрывшей тело.
Всё позади.
Играет в капле первый луч дугой,
Которая начало круга.

* * *

1991 г.