Преклонением колен здесь, у преподобных Сергия и Германа, Германа Аляскинского, игумена Дамаскина, схимонаха Николая Смиренного, умножением своего сердечного знания о преп. Арсении Коневском, Александре Свирском, других подвижниках, ты словно собираешь себя в единого, цельного, идеального человека, стремишься в себе к более совершенному человеку, быть может, даже преображаясь. Проходя «веселыми ногами» по паломническим местам, посетив все пять русских Лавр, многие другие пустыни и обители, ты в молитвенный круг своего сердца уже не отстраненно-умозрительно, а причастно-родственно вводишь и Антония и Феодосия Печерских, и Зосиму и Савватия Соловецких, и Илью Муромца (из детско-былинно-сказочного героя перевоплотившегося для тебя в подвижника веры), и Сергия Радонежского, и Старцев Оптинских, и Серафима Саровского, и Иоасафа Белгородского, и Иоанна Кронштадтского. И эта совокупная духовная, а то и прямо физическая опора в сих святых - воистину оживленных в сердце твоем - есть несомненное умножение твоих слабых, убогих сил. Этим приникновением, приращением для себя великого пантеона, ты духовно прибываешь, входишь от силы в силу.
Оттого и не смолкает в твоем сердце акафист преподобным Сергию и Герману: «От мирского жития изшедше, отвержением же мира Христу последовасте, и достигосте великаго Нева озера, и в нем на острове Валааме всельшеся, равноангельское житие пожили есте: от онудуже веселящеся прешли к небесным чертогам, и ныне со ангелы владычню престолу предстояще, поминайте нас чад своих, яже собрали богомудрии, да радостно от души вопием: радуйтеся, Сергие и Германе, отцы преблаженнии». 

Идя назад по лесу, согретый утреней, вспоминаю и вчерашнюю вечернюю службу, которую правил о. Авраамий. Как по окончании ее два десятка монахов выстроились «покоем», а он, вышед из алтаря, стал на колени перед братией, поклонившись главою до самой земли. Братия, а следом послушники и все в зале, вольно или не вольно отвечая этому посланию, тоже стали на колени на черный каменный пол. А затем все монахи шли к целованию креста. Путь их был таким: тройной поясной поклон раке, целование ее, образу Спаса, иконе Валаамской Божией Матери - копии той, что находится теперь в Ново-Валаамском монастыре (все, как водится, - противу часовой стрелки), мощам (в небольшой деревянной раке) Антипы Валаамского, ларцу с частичками мощей Оптинских старцев и других святых, далее - целование креста в руках о. Авраамия, кланявшегося каждому и говорившего «Прости, ради Христа!», ларцу с мощами Иосифа, иконе и мощам преп. Германа Аляскинского, Распятию, иконе Казанской Богородицы. За монашествующими - тянулась наша невеликая очередь, из послушников и паломников.

Иван Шмелев, возвращаясь из здешнего леса в благоговении, вывел такую формулу: «Человек освящает дебри».
В сущности, не это ли и есть задача человека на земле, поручение ему - освящение дебрей. Дебрей внешних, и - равно - внутренних.

Лето 2007