Мерно катит волны неизбежность. Ровными рядами наваливаются они на берег, облизывая бесстыже выставленные плечи и колени прибрежной гальки, пеной взбивают воспоминания и уносят тугой слюной в океан забвения.
Дюна вывалила свой шершавый язык с полипами багульника, и он лежит упавшим занавесом на спектакле ню.
Июль. Август.
Липкое марево заполнило собой всё вокруг. Его дрожащее дыхание баюкает Время.
Шепот дам в партере— эхо твоего дыхания.
Шлепанье босых ног— нежное касание ладошкой макушки задремавшего кавалера.
С камня на камень, С камня на камень…
Стрекоза сложила прозрачные крылья, коснувшись ветки колокольчика далеким переливом твоего смеха.
Светом твоих глаз играет янтарь у кромки океана.
Моллюск, запутавшись в шелковистых нитях водорослей, выброшенных на берег, облизнул приоткрытые губы.
Капелькой нектара дрожит на кончике его розового языка желание.
Старый валун удивленно повернул лицо, онемев от запаха твоего тела. С твоих волос, струясь меж лопаток, вниз по спине
крадется нежность, потом стекает по мраморной лысине.
Задыхаясь в твоих волосах, в оливковой истоме твоего тела, боюсь прикоснуться грубыми ладонями к ласковому шелку твоей кожи.
Последний лист уронило Время…
Вуалью, сорванной с грусти расставанья, прядью твоих волос касается моей щеки кружево паутины.
Осень.
Катятся волны, смывая твои следы. Забытым сном лопаются пузыри пены. Опавший лист, прилипший к мокрому валуну, усмехнулся маской бренности на лице Вечности.
Последняя осень…

* * *

1991 г.