Как было бы здорово научиться писать умные, навороченные эссе, повторять в них слова «метафизический», «космогонический» и «трансцендентальный», не дрогнув ни единым мускулом довольно круглого лица. Я бы лёгким пером и парящим бы сердцем написала тогда о НЕКОТОРЫХ американцах - убедительно, проникновенно и сокрушающе! Ведь вот что меня удивило в мировом устройстве!
Как известно, в славянском мире сложилась ощутимая неприязнь к американской нации, да ведь? Из-за убиенных братьев индейцев, из-за Косово-Сараево, иракской нефти, из-за дяди Тома, из-за поверхностности и стандартности, из-за жЫрного наследия МакДональдса, из-за презренных попкорна и пепси-колы, из-за боевиков- ужастиков, Эминема и Бритни Спирс, из-за вопиющих злотворных денег.
Продолжи этот скорбный перечень сам, дорогой читатель.
Но помни, что раз в сто тысяч миллионов триллиардов лет эта нация путём благодатных немыслимых генных комбинаций рождает и являет нам, всему миру, НЕКОТОРЫХ, особых. Эти люди мучительно отличаются от своих собратьев по родине, не утрачивая, однако, ментальной принадлежности. Да-да, они именно американцы, а не инородные тела в контексте своей страны. Но мы, славянские народы, любим этих НЕКОТОРЫХ всей своей широченной славянской душой. Они вызывают в нас ощущение тёплого, сокровенного, своего. Они становятся: как ржаной хлебушко - калачу дедушко, как «догорай, моя лучина» или «что-то слышится родное в долгой песне ямщика», они нам уже роднее почти любого русского. И мы говорим, вдыхая радостной широкой грудью запах то разгулья удалого, то сердечной тоски и, закусив золотой пшеничный колосок, с любовью говорим: эти добрые американские люди - из огромной прекрасной страны Америки, где по прериям скачут молодые мустанги, а бобры строят плотины в устьях рек (или где они их строят?), где большой пёстрый дятел барабанит по гулкому стволу поднебесной секвойи, где Колорадские горы (не жуки, заметьте) алеют бурым пламенем пурпурного оттенка на фоне тревожных далёких небес, а в полноводных речугах рыбы поблёскивают перламутровой чешуёй.
Я думаю, дорогой читатель, теперь тебе понятно, о каком явлении я толкую, о каких таких, до боли родных нашему сердцу, американцах. Я думаю, ты и сам теперь вспомнишь ТАКОГО американца (Одри Хепбёрн, к примеру). Вспоминай, дорогой читатель, вспоминай.
Мне лишь остаётся добавить, что Вэна Клайберна я в последний раз видела на конверте пластинки (запись концерта в зале Московской консерватории, где народ ликовал и, ликуя, оглушительно аплодировал). А в предпоследний раз я видела его в фильме Никиты Михалкова «Пять вечеров». Он там - в маленьком телике - играет «Споёмте, друзья, ведь завтра... чё-т-тАм... уйдём в предрассветный туман», потом говорит с умопомрачительным акцентом что-то очень хорошее. Кажется: «Я вас лублу!»
И Джонни Виер так говорит. «Спасиба, Расийа! Я тебья люблю!» - убедительно и вразумляюще. Джонни Виер - фигурист. При случае - посмотри его катание обязательно, дорогой читатель.
Он катается так, словно у него тёплый родничок бьёт из самого сердца.

Рисунки автора