Бабульчик собирался ходить!
Пропустив мимо ушей одиночную, можно сказать, случайную реплику Мареева «она не хочет сама себе менять исподнее», Арина Юрьевна сказала Дашке тет-а-тет: «Только любовь способна такую фантастику утворить! Но неужели это возможно между Эдой и Витей? Рассудок мой изнемогает!..»
Кто ж из двоих был ведущим, а кто - ведомым? И если лишь один из тандема любит, а второй - только позволяет себя любить, то как следовало распределить роли в этой паре? Буде таковой она являлась.
Начитанный начсектора Селеменев, объевшийся Блаватской, Елдашева и «ренегата Каутского», засандалил в народ такую сентенцийку: «Витя Мареев набирается молодой плотской энергии на утренних массажах, а затем ретранслирует её бабке».
- А что, - сказала инженер Ветка Сагайдачная, - не жалко! Тем более - процесс приятный. Да от таких рук любая сморщенная старческая плоть устремится к жизни. - И крикнула: - Виктор Александрович, вы меня сегодня поплющите?
- Шахразада Степанна! - разминая пальцы, в полном соответствии с цитатой из спектакля
Образцова «Необыкновенный концерт», призывно воскликнул сидевший под сиськоватой плакатной дивой Витя Мареев.
- Я готова! - сипло и громко, прямо по либретто ответила Сагайдачная.

«Но какие там могут быть ласки?» - думалось Дашке, в воображении которой рисовались живые, однако не очень эстетичные картины, напоминавшие смесь голливудской эротики с трактатом «Занимательная геронтология». Бр-р-р!!!
«А почему бы и нет? - сказал ей муж. - На всяк инь найдется свой ян!»

Эда позвонила в сектор: «Девочки, я уже срастаюсь. Скоро выйду!»
Селеменев, имевший тошнотворное обыкновение к любым событиям подбирать цитаты, пробормотал: «В двенадцать часов по ночам из гроба встаёт барабанщик. И ходит он взад и вперёд...»
Но другой звонок произвел куда большее впечатление. Дашка взяла трубку, и жена Мареева сообщила ей, что Виктор Александрович ночью умер.
Ка-а-ак?!!
Приехал от Эды в половине первого ночи, на последней электричке метро. Сразу заснул. И - не проснулся.
Царство ему небесное! На Пасхальной неделе, да еще так легко, во сне, без мук и болячек! Светлого человека Господь прибрал!
Боже, а как же теперь Эда?!!
И кто отважится сообщить ей? По всему выходило, что придётся Селеменеву.
На следующий день после поездки к Эде Селеменев сидел за своим рабочим столом какой-то потухший. Даже закурил, чего за ним не водилось.
На похороны в квартиру Вити Мареева пришли почти все бывшие работники сектора: ведущий инженер Поцетадзе, охреневающий РУХовец, в начале девяностых годов пускавший обильную пену за суверенизацию Неньки, с выпученными «очима» глаголавший о том, что Украина по потенциалу входит в десятку развитых стран Европы, а то и мира, и стоит ей отпасть от клятых москалей-оккупантов, как она ракетой устремится к процветанию. Хер там!.. Короче, так оно и случилось: теперь хохол Поцетадзе сидел по ночам в какой-то «пердянке», то бишь ларьке на окраине города - гнул спину на чернявого хозяина-южанина, торгуя всяческой резиной: жвачкой, а также, как он говорил, «противозачаточными кондомами» и проч.
Явился и бывш. ведущий инженер Чепушилин, подавшийся в ученики к известному целителю Дедичу, усвоивший от него прорицательную атрибутику и теперь не расстававшийся с янтарным маятником на суровой нити, буквально указывавшим касатику всю правду про порчу и сглаз, но ничего не говорившим, падла, про «когда зарплата», то бишь доколе будет зиять заводская трехгодичная задолженность и когда же контора начнёт получать новые бабки по заказам от двух министерств обороны - украинского и российского (хотя велись переговоры и с израильским, и с португальским, входящим во вражеско-дружественный агресcивно-миротворческий блок NAТО). Теперь, появившись в секторе, Чепушилин, помавая янтарным маятником аки кадилом, обошёл углы, в которых таилась тяжёлая энергетика, и «очистил информационные каналы от скверны».

Дашка насиделась за поминальным столом со вдовой Ольгой Константиновной, насмотрелась на эту спокойную, круглолицую, уютную женщину, на двух её и Виктора Александровича взрослых сыновей, которые давно уже были отцами больших семейств.
Дашкин муж, позавчера буркнувший нечто типа «что-то вы зачастили», сегодня спросил: как же теперь Эда?

Эда умерла на девятый день.
Не сронившая ни слезинки - ни на власовских, ни на мареевских похоронах, Дашка, узнав о смерти Эды, зарыдала.

            Апрель 2003