Мы шли по аллее - я и Гвоздик.
.....................................................................................................
И вдруг он спрашивает:
- А что бы ты делала, если б я сейчас умер?
Тут-то я и призадумалась. (Я всё время призадумываюсь.)
- Ну, наверное, не пошла бы на музлитературу, - говорю, и шебуршу листьями кленовыми, которыми весь наш путь густо усеян.
Засмеялся Гвоздик, а сам куда-то вдаль глядит и глядит. И остановился.
Я тогда осмотрелась - и вижу: рекламный щитяра. На нём, вижу, - девушка модельная, куколка-балетница (с кремом каким-то, кажись) смотрит на нас провокативным даже взглядом. Гвоздик выразил недовольство: «Чего она смотрит? скажи ей!» И продолжил: «А фотограф у них невдалый, да! вот смотри - ракурс дурацкий какой!» И как почесал: «А что за осанка? и нос... кривой; или мне кажется? нет, кривой всё-таки. А кисть! непропорциональная... Ой, кажется улыбка у неё начала сползать...»
- Ага.
(А я это раньше него заметила.)
- Что, точно?
- Угу.
- Слушай, она меня не отпускает, я не могу сойти с места, - и окаменел.
Я задумалась и тихонько так говорю, ненавязчиво:
- Давай, может, она тебя отпустит?
- Ну, если ты попросишь... У тебя ведь особые полномочия и божественная сущность.
С последним тезисом я решила не спорить, однако предпоследний меня несколько смутил.
- Ты хочешь, чтоб я попросила?
- Ну, можешь идти, а я здесь стоять буду. Три дня. Потом замёрзну, умру... - и стоит, как вкопанный.
А она - смотрит, снежная королева.
Тогда я собралась с духом:
- Ладно, щщщас.
Подхожу к щиту этому, задираю башку. А та, которая там, - здоровенная такая, страшная. И начинаю: «Де-е-евушка-девушка» (как пушкинский Лепорелло: «Преславная, прекрасная статуя!»). А она не слушает совсем, и бровью не ведёт, не снисходит до нас, грешных. Я тогда и думаю: шо за фигня, и ну её вообще.
А Гвоздик там леденеет, ждёт. Поглядела я на него, на неё поглядела, нашла звёздочку посимпатичнее, над её башкой, и говорю:
- Пожалуйста, Господи, о пожалуйста, Господи, о пожалуйста, один Ты, Господи, можешь выручить нас, спаси нас, Господи, без Тебя ж мы - ничто: прах, грязь, бессмысленная пыль, с Тобой же мы - Твои люди, прости нас всех, уродов.
И вернулась.
Гвоздик говорит:
- Ну что?
- Я обо всём договорилась. Пойдём.