Линялой чешуей сползает время, и, дней прошедших шелуха влачится, пыль подняв до неба. И этот прожит…
Бреду, свой след оставив в красной глине. Она плывет и, коркой покрываясь, обрастая кожей, множит паутину трещин, как поры.
Стебли трав сухих колышет ветер, и пылью оседают мысли. Свои, чужие— вперемешку. Они уже не различимы.
Глина ждет прикосновенья, но нет руки— лишь стоны.
Чье-нибудь колено, поскользнувшись, нарушит монотонный. Узор.
Удар в живот. Водою, вкуса терракота, навряд ли можно жажду утолить. Сбегает мягким ручейком, оставив след на теле.
Всё до дождя, который смоет и огня.
Я жду.
Стеною пыль. Кругом сплошная глина. Толкаясь, топчем, чтобы устоять и кожу рвем, цепляясь, чтобы удержаться. И мечемся в пыли, измолотой под нашими ногами. Песок скрипит меж век, сквозь них краснеет Солнце. Или Луна.
И бесконечна карусель, но нет прикосновенья, быть может втоптанного в глину.

* * *

1991 г.