Что мне окна твои через тысячу лет?

Этот старый потрепанный клетчатый плед...

Что мне письма твои через сотни веков -

Ровный почерк и множество правильных слов...

Только бьет до сих пор, как кастетом под дых,

Сладкий воздух, сосущий под ложечкой дух, -

Этот запах квартиры твоей. Через миг -

Я, как ватная кукла. И тысячи книг

Мне не нужно читать, чтобы знать о себе

И о том бесконечном весеннем дожде,

И о наших руках, что встречались едва,

И не смели вонзиться. И лишь рукава

Прижимались друг к другу, как губы к соску.

И краснеть от простого касанья к виску.

Где вокруг моей жизни (не прихоть - закон)

Твои руки защелкнулись мертвым замком,

Где срослась наша плоть - нереальность и тлен -

Наша юность святая, дожди и сирень.

И пропахший какими-то травами двор,

И площадку сжимающий мокрый забор,

И под тонким бордовым свитером грудь...

Где тяжелое небо дрожало, как ртуть,

И почти в наркотическом сладостном сне

Мы брели и брели по притихшей весне...

Дни и годы, как мухи, над ухом жужжат.

Чей-то муж ты и я уже чья-то жена,

Чья-то школа, чужой и прилизанный двор.

В комнатушке пустой ни о чем разговор.

И, как брошенный камень в глубокий подвал -

"Знаешь, дочку свою я Еленой назвал..."

Постным маслом прольется на улицы свет.

Нам всего-то чуть больше пятнадцати лет.

И всего-то черемуха, старый трамвай,

И всего-то попался дождливейший май,

И любовь, как проказа, как язва, как смерть,

И морщины на лбу, как рыбацкая сеть.

* * *