От человека нерисующего художника отличает не только, и не столько, умение держать карандаш в руках, сколько умение НАБЛЮДАТЬ и АНАЛИЗИРОВАТЬ окружающий мир, «поверять алгебру гармонией», сохраняя при этом непосредственность и яркость впечатлений. Именно таким путем в своем творчестве идет харьковчанин Виктор Лысенко.

Архитектор по образованию, Виктор привык работать с пространственными конструкциями, формой. Понимание же нюансов использования колорита и других аспектов живописного мастерства пришло с изучением истории искусств, которая дает широчайшую палитру примеров решения пластических проблем. Особое внимание художника привлекли творческие поиски авангардистов,  перевернувшие представление об искусстве в начале ХХ века. При этом наиболее интересными оказались два диаметрально противоположных, на первый взгляд, мироощущения - мощный, не терпящий детализации и излишеств, супрематизм Каземира Малевича и хрупкий, звенящий, идущий от «частного к общему» метод аналитического искусства Павла Филонова. Творчество именно этих двух всемирно известных представителей русского авангарда и подтолкнуло Виктора к поиску своего собственного уникального языка - «трансцедентального супрематизма» по авторскому определению ‑, который сочетает в себе одновременно конструктивность, космический характер и воздушность, нематериальность изображаемого. Такой эффект достигается в картинах художника благодаря корпусно, цельно написанным массам, плотность которых нарушается тонкими цветовыми акцентами. В четкие, ясные формы с цветом входит воздух, дающий ощущение пространства полотна. Однако это не глубина, созданная перспективой, а внутреннее ощущение, похожее на то, как мы чувствуем себя в кромешной тьме, где глаз не может зацепиться за линии или силуэт.Каждая работа Виктора, подобно витражу, выстроена на перегородках, которые исчезают, «растворяются» светом, проникающему сквозь цветные стекла. Таким образом автору удается избежать дробности, хаотичности композиции и, вместе с тем, придать ей фактурность и насыщенность. И хотя его полотна нельзя назвать динамичными, дрожащий, построенный часто на контрастах, колорит придает им внутреннее движение, которое делает картину единой, завершенной. В этом коконе из красок и холста время застыло, оставляя изображению только вечное «сейчас».

Автор часто так увлекается экспериментами с цветом, формой, что его внимание полностью смещается с сюжетной линии на изобразительные средства: картина становится настоящим полем игры со зрителем, который должен мысленно собрать «мозаику» цветовых осколков. Несмотря на небольшой, станковый формат работ, им присуща монументальность. И здесь одинаково интересно обращение и к сугубой «вещьности» натюрморта, и к поэтичности обнаженного тела, и к призрачности городского пейзажа. В любом из этих жанров художник видит безграничные возможности для раскрытия сути материи в различных её проявлениях, делая и предмет, и человека, и местность сомасштабными, равнозначными. Более того, выработанные авторами приемы «трансцендентального супрематизма» также органично вплетаются в нефигуративные мотивы.

Несмотря на некоторую замкнутость работ (нельзя сказать, что они затягивают взгляд в себя), их не назовешь холодными, непонятными. Скорее, в них просто много личного, внутреннего мироощущения художника. Хорошо знакомыми всем средствами Виктор Лысенко лепит из реальности свой, выверенный, выкристаллизованный мир, ключ к которому найдет любой, кто умеет и желает видеть.

Александра Осадчая